Каждый пилье руководит какой–то деятельностью Ордена. Так повелось, что казначей обычно германец, главнокомандующий всеми вооруженными силами – провансалец, старший по Госпиталю – француз, легкой кавалерией командует англичанин, а адмирал флота – итальянец, как я Вам уже говорил.

И над ними уже стоит Великий магистр. Это звание пожизненно. Но при решении важных проблем Великий магистр обязан созывать Капитул или Конвент, смотря по важности дела.

Мне удалось подняться до командора.

– Вы обязательно станете Великим магистром! – заверила капитана Жанна.

ГЛАВА XXXIII

Жанна не знала, судьба у нее такая, или действительно, на море грабят друг друга все, кому не лень, а только опять ее путь пересекся с пиратами.

Путь галеры иоаннитов, соответственно, тоже.

Правда судно, которое воспылало к галере недружелюбными чувствами и пыталось обратить их в действие, не было безродным бродягой.

Нет, к ним направлялась новая, солидно оснащенная и вооруженная галера. Только турецкая.

Слова капитана о том, что тревожиться нечего, оказались неверны. Противостояние продолжалось, не затихая ни на день.

Турецкая галера приближалась.

* * *

Жанна вцепилась в борт и с ужасом смотрела на ее приближение.

«Неужели все по–новой? Опять плен, перекупщики, гарем. Господи, Пресвятая Дева, ну сколько же можно! В чем я так провинилась, что, кажется, все беды мира собрались на моем пути? Я не хочу, не хочу, не хочу опять быть добычей!!!»

Ярко представлялось, как острый, окованный таран–нос турецкого судна вонзает в борт их галеры и крушит его, словно плетеную корзинку. И снова вокруг только смеющиеся лица в тюрбанах или чалмах.

Но судно иоаннитов не было толстым, плохо защищенным «Пузом».

В море оно не раз участвовало в сражениях и стычках. И капитан его недаром стоял в разломе крепостной стены Родоса в 1480 году от Рождества Христова.

Четко, без суеты, зазвучали новые команды. Изменился ритм, руководящий работой гребцов. Приводились в боевую готовность пушки на носу. Занимали свои давно выверенные места воины, входящие в состав команды.

Галера разворачивалась, чтобы встретить противника во всеоружии.

Жанна ничего этого не видела. Она смотрела, не отрываясь, в сторону турок. Дикое отчаяние заполонило ее и полная безнадежность охватило душу.

Поэтому, когда кто–то сзади подошел к ней, Жанна, не разбираясь кто это, свалилась без чувств на руки подошедшему. Так легче.

Это был генуэзец.

Остальные пассажиры по приказу капитана, которого Жанна даже не услышала, разбежались по каютам, чтобы не мешать команде и не путаться под ногами.

Приказ был разумным. Слаженная команда галеры хорошо знала, что ей делать в бою, а вот горящие желанием помочь, но неопытные пассажиры были бы только помехой их слаженным действиям.

Генуэзец подошел к Жанне, оставшейся в гордом одиночестве, чтобы попросить ее спуститься и объяснить, что находиться сейчас на палубе не только вредно, но и опасно.

Но когда бесчувственная дама очутилась на его руках, он, как и подобает кавалеру, подхватил ее и понес.

Только не в ее каюту, а в свою.

Жанна, очень даже довольная, что ее куда–то несут, чуть разомкнула ресницы и увидела рядом крутой, выбритый до синевы подбородок генуэзца.

В конце концов, перед лицом неминуемого плена должно же остаться какое–то приятное воспоминание. Хотя бы зачеркивающее подлеца Марина.

И Жанна опять закрыла глаза.

За стенками каюты купца жизнь била ключом. Галеры шли на сближение, зажигались фитили у пушек. А в каюте генуэзец молча и решительно раздевал ничуть не протестующую Жанну.

Молча – чтобы не нарваться на рассуждения о монастыре или еще какой чепухе, а решительно – чтобы успеть до абордажа, ежели таковой случится.

Опасность придала этому неожиданному свиданию чарующую пикантность.

Тряслись от страха в соседних помещениях пассажиры, а каюта генуэзца тряслась совершенно от другого…

И странное спокойствие, пополам с благодарностью, охватило Жанну. Она совсем перестала бояться.

* * *

Вторым безмятежным человеком, кроме радикально успокоенной Жанны, была Жаккетта.

Даже не подозревая о том, что их свободе опять угрожает серьезнейшая опасность, она крепко спала, памятуя, что камеристка – тот же солдат, который спит, а служба идет.

Тем более, что сон у Жаккетты был не только испытанным средством лечения и душевных, и телесных расстройств, но и наиболее доступным развлечением.

Жаккетта спала под гомон пассажиров, резкие команды офицеров, грохот начавших обстрел противника пушек.

И не проснулась ни разу.

* * *

Силы у двух противоборствующих сторон были равны.

Небольшое преимущество имели турки, которые, как в засаде, сидели до появления иоаннитов в одной из бухт близкого малоазийского берега.

Рыцарь–капитан потерял много времени на разворот и поэтому шансы на успех у турок были немного выше.

Но хрупкое равновесие сил неожиданно резко нарушилось. С максимально возможной скоростью к месту стычки неслась вторая иоаннитская галера, патрулирующая эти воды.