Читаем Аквитанки полностью

По сложившейся в незапамятные времена традиции привилегированные пассажиры столовались у капитана.

Жанна, по вредности характера упустившая генуэзца, который теперь вежливо держался от нее вдалеке, принялась искать новых развлечений.

Познакомившись с капитаном чуть поближе, Жанна принялась выспрашивать у него про Орден и остров, куда они плыли.

Капитан был патриотом Родоса и знал он немало.

– А Вы знаете, госпожа Жанна, – рассказывал капитан, – что нынешний глава Ордена, наш несгибаемый Пьер д» Обюссон, уже сороковой Великий магистр со времени брата Жерара. Да–а… С тех пор как меч Святого Престола[110] утвердился на острове, турки нам покою не дают. Но господин Великий магистр преподал им хороший урок.

– Я знаю! – кивнула серьезная Жанна. – О господине Пьере д» Обюссоне слагают легенды по всей Европе. Но так хочется узнать, как же было дело от очевидца. Когда слышишь, как горсточка рыцарей и оруженосцев отстояла Родос, сердце сжимается от гордости и тревоги за них.

– Сейчас тревожиться нечего! – уверенно сказал капитан. – Милостью Божией мощь Ордена сейчас отпугивает османов. А знаете, господин Пьер ведь попал на Родос совсем молодым. Дай бог памяти, в сорок четвертом[111] году это было. Хорошая цифра, крепко в голову укладывается. Послушником он начал служение Ордену. И сразу показал себя не только храбрым молодцом, но и умницей.

А в пятьдесят третьем пал Константинополь и слепому было ясно, что турки примутся за нас. И тогдашний Великий магистр послал господина Пьера в Европу собрать денег и вооружений, чтобы было чем отражать нападения. Господин Пьер с блеском выполнил это дело и когда вернулся, его поставили адмиралом. А ведь это было вопреки традициям – обычно адмирал флота в Ордене итальянец! Мне даже посчастливилось некоторое время плавать на его судне.

Господин Пьер лично руководил возведением укреплений. Наши бастионы построены так, чтобы можно было отражать пушечные залпы! И в стенах есть специальные бойницы для пушек, специальные – для арбалетов, а под стенами заложили сухие рвы, широкие и глубокие.

А в семьдесят шестом году господин Пьер стал Великим магистром.

Турки становились с каждым годом все наглее и наглее. Господин Пьер даже отправил послание султану Мехмеду, где требовал прекратить разбойные набеги османов на земли Ордена. Но султану было мало, что его головорезы жгут поселения и режут вилланов. Орден застрял у него, как кость в горле. Он желал большой войны.

Султан собрал войско тысяч в сто и посадил на корабли. А у нас, смешно сказать, рыцарей и оруженосцев было шестьсот человек, да наемного войска тысячи две, да городское ополчение – а какие из них вояки? Летом дело было.

Турки, не мешкая, высадились в заливе и сразу же установили пушки.

– А я и не думала, что у них такое современное вооружение? – удивилась Жанна.

– Были бы деньги! – махнул рукой капитан. – Султан не только пушек накупил, но и немцев сведующих. А его османам только бы саблями махать, пушкари из них – как из овечьего хвоста парус. И вот только они установили пушки, как стали обстреливать бастион святого Николая – а он, как ключ к крепости. Несколько суток стреляли почти непрерывно. Ядер перевели – страсть. Но наши держались.

А где–то через неделю после начала осады, конец мая был, как помню, перебежал к нам немец один. Мастер Георг. Выяснилось, большущая шишка у турок – главный умелец по пушкам. Лопотал он, что мол не может снести, как братьев–христиан с его помощью уничтожают.

Господин Пьер его радушно принял, все честь по чести. Но велел шести рыцарям следить за немцем неусыпно. Друг, враг – а когда такая война, сам себе иногда не веришь. И выяснилось – Георг этот, проклятый, лазутчиком был. Не то на большие деньги от турок польстился, не то еще почему.

Я тогда еще господину Пьеру поразился. Другой бы, только слух об измене перебежчика прошел, приказал бы снести одним махом голову немцу и в ров его выкинуть, без лишних разговоров!

– Неужели, Вы хотите сказать, Великий магистр его пощадил? – поразилась Жанна.

– Нет, господин Великий магистр созвал орденский суд, где рассмотрел вины этого немца, их доказательства и только когда суд вынес приговор, мастера Георга казнили.

Ну вот, получил он, значит, по заслугам А мы все в крепости сидим. Лето к своей маковке идет, жара. Турки то ядрами стены бьют, то сами лезут. Мы отбиваем.

Город уже в руинах, особенно в южной части. Окраины разрушили напрочь. Еврейский квартал разметали по камешку. Тяжко было, скажу я Вам, очень тяжко.

Кажется, что я в жизни только не видел, а вот та осада так у меня в памяти осталась – до Страшного Суда помнить буду. Ведь я чудом уцелел, все мои товарищи полегли на стенах. Июля двадцать седьмого дня это было. Пошли османы в атаку. А в стенах уже то там дыра пробита, то здесь пролом светится.