Первое, что следует рассмотреть в связи: с этим, – это настойчивое утверждение Аквината о том, что ничто не воздействует на волю посредством производящей причинности. Например, Фома обсуждает необходимость, вовлеченную в действие каждой из четырех аристотелевских причин – материальной, формальной, целевой и действующей или производящей, – и доказывает, что в отношении воли невозможна производящая причинность, потому что любая причинность такого рода, по его убеждению, принудительна. Но, говорит Фома, «необходимость принуждения абсолютно противоречит воле… Невозможно, чтобы нечто было в абсолютном смысле принудительным, то есть насильственным, и добровольным»¹.

В другом месте Фома говорит:

В том параграфе QDV [ «Дискуссионных вопросов об истине»], где Фома растолковывает тот же пункт, он именно так интерпретирует высказывание Августина: «Необходимость в смысле принуждения никоим образом не приложима к воле»³.

Аквинат не отступает от этого убеждения, даже переходя к божественному вложению благодати. Например, он пишет:

В SCG [ «Сумме против язычников»] Фома говорит:

Очевидно, однако, что это неверно. В самом деле, божественное провидение провидит обо всех вещах согласно их собственному способу… Но человеку и всякому разумному естеству свойственно действовать произвольно и быть хозяином собственных поступков… А принуждение этому противоречит. Стало быть, Бог своим содействием не принуждает человека к благим поступкам⁵.

В другом месте QDV Фома подытоживает свою позицию, говоря: «Бог может с необходимостью переменить волю, но не может ее принудить»⁶.

Вложение благодати и формальная причинность

Но что означает то утверждение, что Бог может с необходимостью переменить волю, но не может ее принудить? Как это возможно? Если всемогущий Бог изменяет нечто с необходимостью, может ли быть истинным, что тем самым он не совершает принуждения?

Аквинат сам подробно отвечает на этот вопрос, и лучше всего процитировать его ответ без сокращений. Фома говорит: