Читаем Акулья хватка полностью

 Катер проскользнул через серую завесу тумана на чистую воду и пачка сигарет упала на палубу, когда Мерсье, вцепившись в поручень, наклонился вперед. В двух сотнях ярдов впереди наперерез им двигалось что-то серое и длинное.

 Жако сбросил скорость и в этот момент на палубе появился Росситер. Англичанин подошел к поручню и остановился, прикрывая рукой глаза от дождя. В сером утреннем свете вспыхнул какой-то сигнал и он повернулся, лицо его было мрачным.

 – Поворачивай, начинай лавировку. Это катер королевского военно-морского флота. Давайте убираться отсюда.

 Мерсье вцепился ему в рукав, паника так навалилась на него, что он чуть было не задохнулся.

 – Эти катера делают по тридцать пять узлов, мсье. У нас нет никаких шансов.

 Росситер схватил его за горло.

 – Ты получишь семь лет, если нас схватят с пассажиром на борту. А теперь прочь с дороги.

 Он кивнул Жако, пробежал по палубе и скрылся внизу. Моторы взревели, когда Жако включил их на полную мощность, одновременно круто повернув штурвал, и катер резко накренился на один борт, почти остановившись на какое-то мгновение, а потом рванулся вперед в туман.

 Серые стены тумана снова надвинулись на них, скрыв из виду, дверь в кубрик со стуком распахнулась и на палубе появились Росситер с пассажиром. Тот оказался негром средних лет, высоким и симпатичным, одетым в тяжелое пальто с меховым воротником. Негр растерянно огляделся вокруг и Росситер что-то сказал ему по-английски. Негр кивнул и шагнул вперед к поручню, а Росситер вытащил автоматический пистолет и сильно ударил его в основание черепа. Негр осел на бок и беззвучно упал на палубу.

 То, что произошло затем, было похоже на кошмар. Англичанин начал двигаться с невероятной скоростью и энергией. Он схватил тяжелую цепь, лежавшую на палубе на корме и несколько раз обмотал её вокруг безжизненного тела. Последний раз он обернул цепь вокруг шеи и скрепил её свободные концы. Потом повернулся и закричал на Мерсье, перекрикивая рев моторов.

 – Все в порядке, хватай его за ноги и бросай за борт.

 Мерсье стоял неподвижно, словно окаменев. Не теряя ни мгновения, Росситер опустился на одно колено и посадил негра. Тот с трудом поднял голову, веки у него дрогнули и глаза открылись. Он взглянул на Мерсье не с мольбой, а с ненавистью, губы его шевельнулись и он закричал что-то по-английски. Росситер наклонился и схватил его за плечи, потом выпрямился, негр полетел вниз головой через поручень и мгновенно исчез под водой.

 Росситер повернулся и наотмашь ударил Мерсье по лицу так, что тот растянулся на палубе.

 – А теперь вставай и начинай заниматься сетями, иначе я отправлю тебя следом.

 Потом он прошел в рубку. Мерсье полежал некоторое время, потом поднялся на ноги и заковылял на корму. Этого никак не могло случиться. Боже мой, но ведь этого никак не могло случиться. Палуба неожиданно накренилась, когда Жако снова переложил штурвал, Мерсье рухнул лицом на ворох вонючих сетей и его начало рвать.

 На обратном пути к французскому берегу их спас туман, закрывший половину Ла-Манша.

 В рулевой рубке Жако глотнул ром прямо из бутылки, которую передал ему Росситер, и хрипло рассмеялся.

 – Мы ушли от них.

 – Тебе повезло, – сказал Росситер.

 – Жалко груз.

 – Такова жизнь. – Росситер выглядел совершенно спокойным и кивнул в ту сторону, где Мерсье продолжал лежать на сетях, обхватив голову руками.

 – А что с ним?

 – Червяк, – бросил Жако. – Слабак. Может быть следовало и его пустить поплавать.

 – А что ты скажешь в Сен-Дениз? – спросил Росситер, покачав головой. – Предоставь это мне.

 Он прошел по палубе и остановился перед Мерсье, протянув ему бутылку рома.

 – Тебе не мешало бы выпить.

 Мерсье медленно поднял голову. Лицо его было белым, как брюхо рыбы, в глазах стояла боль.

 – Мсье, ведь он же был ещё жив. Он был ещё жив, когда вы сбросили его в воду.

 Светлые соломенные волосы Росситера блестели на раннем утреннем солнце и делали его до странности лишенным возраста. Он посмотрел вниз на Мерсье, лицо его было полно заботы. Росситер тяжело вздохнул, нагнулся и вытащил из кармана великолепную «мадонну» (пружинный нож с выбрасывающимся при нажатии лезвием – прим. пер.). Нож был длиною около восьми дюймов и явно очень старым, какой-то мастер сделал ему ручку из слоновой кости, украшенную серебром. Когда Росситер нажал большим пальцем на рукоятку, словно чудом появились шесть дюймов синеватой стали, любовно и тщательно заточенных с обеих сторон и острых, как бритва.

 Росситер почтительно поцеловал нож и без малейшей тени насмешки приложил его лезвие к правой щеке.

 – У тебя есть жена, Мерсье, – мягко сказал он, при этом лицо его ни на миг не утратило своего непроницаемого выражения. – Насколько я знаю, она – инвалид?

 – Мсье? – шепнул Мерсье, и ему показалось, что сердце остановилось.

 – Только скажи слово, Мерсье, только шепни, и я перережу ей глотку. Ты меня понял?

 Мерсье отвернулся, желудок его сжался и его снова начало рвать. Росситер выпрямился, прошел по палубе и остановился в дверях рубки.

 – Все в порядке? – грубо спросил Жако.