Читаем Акселерандо полностью

—Твоя… Аннетт запинается. —Это была она, да? Кого я видела у Де Вильдерманна. Она видит, как изменилось выражение его лица. —Ох, бедолага. Она поднимает стакан. —Все идет… Все пошло не так?

—Когда используешь ЦРУ, чтобы что-то донести до жены, а она отвечает от имени федерального налогового управления, понимаешь, что женитьба не задалась.

—Лет через пять, не больше — Аннетт морщится, — ты простишь мне эти слова… Но непохоже, что она тебе подходит. — В этом утверждении есть кое-что вопросительное — и снова Манфред отмечает, насколько же хорошо Аннетт умеет насыщать свои слова подтекстом.

—Я вообще не знаю, кто мне подходит — говорит он неуверенно. И этому есть повод: Манфреда никак не покидает ощущение, что кое-что из причин его с Памелой разлада не является ни его, ни ее заслугой — какое-то деликатное вмешательство, вклинившееся исподтишка и незаметно разделившее их. Иногда он чувствует себя марионеткой. И все это пугает его, поскольку смахивает на ранние признаки шизофрении. Для взлома метакортексов время еще не настало — рановато пока еще, чтобы кто-то стал этим заниматься… Или все-таки нет?

Прямо сейчас внешние ветви его сознания говорят ему, что Аннетт им нравится, особенно — когда она является сама собой, а не винтиком в биопространственной сборке, управляющей Арианспейс. Но та часть его самого, которая все еще является человеческой, не знает даже, насколько можно доверять самому себе. —Я хочу быть самим собой. А кем хочешь быть ты?

Она пожимает плечами. Официант ставит перед ней тарелку. —Я просто маленькая парижанка, чего уж там! Простушка из сиреневого века Евроконфедерации, из руин Европейского Союза, который сам себя подверг Деконструкции до основания…

—Ага, ага. Тарелка появляется и перед Манфредом. —А я — старое доброе дитя микробума с Масспайкской дороги… — он поддевает слой омлета и рассматривает еду под ним. — …рожденное в годы заката Американского века.— Он тыкает вилкой в один из множества кусочков мяса, в ответ на что тот тут же брызгается соком. Европейские законы защиты конфиденциальной информации весьма суровы в сравнении с американскими, и его электронные агенты могут поведать ему о ней не слишком многое. Но основная информация открыта. Родителей двое, и они все еще вместе. Отец — мелкий политик в городском совете где-то в пригороде Тулузы. Училась в хорошей школе. Моталась год по Конфедерации по государственной обязанности, за государственный счет учась тому, как живут другие — что-то вроде воинской повинности в 20 веке или студенческого года странствий в старину, но обязательное для всех и принятое для укрепления государственности. Никакого блога или личного сайта — во всяком случае, агенты не отыскали. Пришла в Арианспейс сразу после Политехнического, с самого начала встала на менеджерскую колею и уже не сходила с нее. Космодром Куру, Манхэттэн, Париж. —Твоя взяла. Ты ни разу не была замужем.

Она прыскает. —Времени не было! Я же еще молода. Она зачерпывает целую вилку еды, поднимает и добавляет: —Между прочим, государство потребует выплат.

—А… — Манфред задумчиво водит соломкой в стакане. Рождаемость в Европе все падала и падала, и руководство Европейской Конфедерации, конечно, беспокоилось. Старый ЕС начал субсидирование младенцев лет десять назад, дав начало новому поколению опеки, но проблема от этого ничуть не уменьшилась. На самом деле все, что у них получилось — так это то, что лучшим женщинам в их плодородный возраст стало решительно не до детей. Скоро, если не подоспеют ни средства, останавливающие старение, ни дешевый искусственный интеллект, придется искать решение на Востоке — импортировать оттуда новое поколение.

—У тебя есть номер в отеле? — вдруг спрашивает Аннетт.

—В Париже? — Манфред вздрагивает, как пыльным мешком из-за угла нахлобученный. —Нет, пока что.

—Тогда тебе стоит пойти со мной. Аннетт вопросительно смотрит на него.

—Не уверен, что мне… —Он понимает выражение ее лица. —О чем ты?

—Ни о чем. Мой знакомый Анри говорит, я слишком легко пускаю к себе кого угодно. Но ты не кто угодно. Мне кажется, ты способен последить за собой. К тому же, сегодня пятница. Пошли со мной, и я отправлю твои пресс-релизы для Компании. Скажи, ты танцуешь? Да тебе совершенно нужны чумовые выходные. Пошли, развеемся!

* * *