Читаем Акселерандо полностью

—А с чего ты взяла, что это не так? — Кот ужасающе ухмыляется, обнажив зубы-иглы. Почему она не прибьет его? — думает Манфред, удивляясь, что сам не чувствует желания как-нибудь атаковать чудовище. —Скрещивание вас с Манфредом — моя часть всей этой работы. И надо признать, отлично сделанная! В годы пика его творчества ты была бы ему помехой, удовлетворенный Манфред — ленивый Манфред. Я добился от него первоклассной работы, сея между вами раздор, а когда он все-таки выгорел, была готова Амбер. Но я отступаю от темы. Если вы дадите мне то, что я желаю, я оставлю вас в покое. Да, именно так. Выращивание новых поколений Максов было интересным увлечением, из вас получаются отличные игрушки, но ведь я все равно упираюсь в потолок вашего упрямого нежелания превзойти человеческую природу… Так что, смотрите, что я предлагаю. Вы даете мне добро на деструктивный прогон до логического завершения копии Манфреда в черном ящике, собственно, на использование ее в качестве оракула Тьюринга, и я освобождаю вас. И тебя тоже, Памела. В этот раз вы будете счастливы вместе, и я не буду вас разводить. И также я обещаю, что не вернусь, и не буду посещать ваших потомков. — Кот оглядывается на Сирхана и Риту, прячущихся от ужаса беспредельного унижения в объятиях друг друга. Манфред ежится, глядя на потемневшее мыслепространство. Непостижимая алгоритмическая сложность Айнеко колоссальной тенью воздвиглась над их домом, громоздящимся кошмаром из теории чисел.

—Так вот чем мы для тебя являемся? Программой разведения домашних животных? — холодно говорит Памела. И она тоже тщетно билась в установленные Айнеко пределы — осознает Манфред с растущим ужасом. Мы действительно разошлись, потому что так хотел Айнеко? В это трудно поверить. К тому же Манфред слишком большой реалист, чтобы доверять коту в вопросах правды и неправды: все, что он говорит, служит его дальнейшим интересам. Но теперь…

—Не вполне — благодушно говорит Айнеко. —Поначалу — нет. Во всяком случае — не в те времена, когда я еще не понимал, что существую. Хм. Ладно вам: вы, люди, тоже любите домашних животных. И я должен сказать — играть с вами было весело.

Памела поднимается, настолько сердитая, что готова сорваться. Не успев толком осознать, что он делает, Манфред тоже оказывается на ногах, рядом, обняв ее в знак защиты. —Сначала скажи нам, наши воспоминания — действительно наши? — требует он.

—Не верь ему, — резким голосом говорит Памела. — Он не человек, и он лжет. Ее плечи напрягаются.

—Да, ваши — говорит Айнеко и зевает. —Ну, скажи мне, что я лгу, сучка — насмешливо добавляет он. —Я столько носил вас в своей голове, что я прекрасно знаю, вам нечем доказать или опровергнуть это.

—Но я… — Ее руки обвивают Манфреда. —Я не испытываю никакой ненависти. Смешок сожаления. —Я помню, как ненавидела его, но…

—Вот они — люди. До чего яркий пример эмоциональной самоосознанности — говорит Айнеко с театральным вздохом. —Вы настолько тупы, насколько вообще могут быть разумные существа. Вас ничто не заставило эволюционировать дальше. Когда же вы усвоите это и будете об этом помнить в присутствии высших? Послушай, девочка, все, что ты помнишь — действительно было. Это не означает, что ты помнишь это все потому, что оно случилось с тобой в реальности, но в точности означает, что ты это помнишь, поскольку пережила это все внутренне. Твои воспоминания о твоем опыте точны, но я манипулировал твоей эмоциональной реакцией на пережитое. Доходит? Что для одной обезьяны — галлюцинации, для другой — религиозный опыт, все зависит от того, включена ли модель бога в этот момент. Это ко всем вам относится. — Айнеко удостаивает каждого взглядом легкого презрения. —Но я более не нуждаюсь в вас, и если вы окажете мне эту маленькую услугу, вы станете свободны. Поняли? Говори „да“, Манфред, если будешь и дальше так стоять с распахнутым ртом, туда птичка влетит.

—Скажи „нет“ — подталкивает Памела, и Манфред говорит: —Да.

Айнеко смеется, презрительно обнажая клыки. —О, это семейное чувство верности приматов! Такое прекрасное, такое надежное. Мэнни, спасибо. Я так понимаю, ты только что дал мне разрешение скопировать и поработить тебя, поэтому давай-ка…

И вот тогда Манни, наблюдавший за всем этим последнюю минуту с порога, с воплем набрасывается на кота, занося руку-косу.