Читаем Аккорды сердца полностью

У меня секунда на раздумья, и я пользуюсь ей, подаваясь вперёд. Дотягиваюсь до чужих губ, едва замечая нахмуренные брови, но этого хватает, чтобы мужчина всё понял, забирая инициативу.

Обнимает, притягивая к себе, углубляет поцелуй, однако я не падаю в бездну, как ожидала. Меня не поглощают эмоции, не выкручивает суставы от той, почти забытой нежности, с которой он всегда ко мне относился.

Нет.

Струны моего сердца больше не послушны его чутким пальцам, а тело уже не отзывается на прикосновения так, как прежде, и это ещё один дурной знак. Похоже, и правда отболело, вот только организм подвергся атаке совсем другого вируса. Гораздо сильнее и настойчивее. Коварнее.

Бородатее.

─ Простите, ─ сама не знаю, за что извиняюсь, отшатываясь. ─ Но можете просто отвести меня домой?

Кажется, он и сам сейчас не в том состоянии, чтобы ехать куда-то ещё, поэтому кивает.

─ Да. ─ Дыхание сбито, но уже вскоре Константин Евгеньевич берёт себя в руки. ─ Садись.

Не знаю, где берутся силы переставлять ноги, но когда усаживаюсь в салон, и мы трогаемся, я замечаю у входа знакомую фигуру. Он неподвижно стоит, глядя нам вслед, вот только у меня внутри сплошная горечь и сожаления, чтобы об этом переживать.

Я снова позволила себя обмануть.

Привыкать к мысли, что меня опять окунули в реальность, не хочется, но находиться наедине с учителем в одном пространстве и почти молчании ещё хуже. Мой дурацкий поступок до сих пор давит, несмотря на то, что я вроде как разобралась со своими чувствами, правда, спокойствие от этого никак не наступает.

─ Почему ты больше не поёшь? ─ внезапно он разбивает тишину.

Вздрагиваю, не готовая вообще ни о чём разговаривать, но к такому вопросу, тем более, от него, не готова совсем.

─ Перегорела, ─ односложно отвечаю, но Константин Евгеньевич если и собирается что-то сказать по этому поводу, то передумывает. ─ Так случается.

Снова молчим, но теперь после его вопроса мне хочется закричать. Просто открыть рот и завопить во всё горло, потому что он прекрасно знал, как я любила музыку. Поддерживал так, будто был моим самым преданным фанатом после мамы, и у меня опять грудь разрывает от боли, от которой не получается избавиться.

Слава богу, ему хватает такта не продолжать этот разговор, и пока я любуюсь огнями вечернего города, превращённого в новогоднюю сказку, мы пусть и медленно, но добираемся до моего дома.

─ Спасибо Вам за сегодня, ─ едва не отрываю ремень безопасности, стремясь оказаться подальше, но тот заедает, и Константин Евгеньевич оказывает посильную помощь, слишком медленно отстёгивая меня, а ещё слишком близко наклоняясь.

─ Не связывайся больше с этим человеком, ─ предостерегает вполголоса, наконец, отстраняясь, а у меня окончательно включается мозг.

─ Вы, конечно, всегда давали дельные советы, но в этот раз я как-нибудь сама, ─ улыбаюсь ему, чувствуя чужую злость всей кожей, только она не трогает, как и взгляд, раньше способный пригвоздить меня к месту.

─ Ника, ты ничего не усвоила из этой ситуации?

─ Мы всё-таки на «ты»? ─ не могу не поддеть. ─ А как Ваша невеста или уже, наверное, жена относится к тому, что Вы так беспокоитесь за посторонних девушек?

Выдыхает в очередной раз разочарованно, но не пытается мне что-то доказать, и это не может не радовать.

─ Мой номер по-прежнему всё тот же.

─ Ага. ─ Я этот номер при всём желании не могу из головы выбросить.

Больше ничего не говорим друг другу, и я тупо выбегаю на улицу, забыв, что на мне чужое пальто, но этот вечер вытянул из меня остатки сил, чтобы помнить о мелочах. Хочется залезть под одеяло, спрятавшись от всего мира, и больше не вылезать, однако этот самый мир вскоре решает о себе напомнить.

Через полчаса, когда я почти расслабляюсь под мурлыканье кота, в дверь звонят, и на пороге я обнаруживаю Леонида, протягивающего мои вещи.

─ Михаэль Робертович просил передать, ─ отчитывается он, а я только и могу, что кивнуть.

Нет, я не буду думать о сталкере.

Это решение даётся непросто, особенно когда дурацкая лохмато-зубастая игрушка постоянно попадается мне на глаза, а мысли то и дело возвращаются к образу этого мракобеса.

Отвлечься никак не получается, зато в кои-то веки нервное напряжение позволяет мне уснуть, и я даже не слышу, как ночью возвращается мама.

А вот утро начинается с интересного.

Телефон, видимо, разрядился, оттого я и не проснулась, когда пришло сообщение от Таи, но едва я нахожу его за завтраком, сон как рукой снимает от странного предчувствия.

«Что ты с ним сотворила?»

Следом идёт ряд подозрительных видео, где в главной роли, конечно же, Эль. Он поёт Джонни Кэша, сам играя на гитаре, одолженной у одного и наших музыкантов, и те ему охотно подыгрывают.

─ I hurt myself today to see if I still feel… ─ звучит так проникновенно, что мои мурашки обзаводятся потомством.

Смотрю, как его пальцы перебирают струны, а у самой отчего-то внутри разливается неясное, тянущее чувство тоски. Моя она или его, не знаю, только смотреть на такого сталкера как-то совсем невесело.

Но это ненадолго.