Читаем Акимуды полностью

Это – море народа. Их не пересчитать, не переписать. Нужно ли настежь открыть ворота и дать возможность перемешать амбции приезжих с московским духом? Как разделить их на чистых и нечистых? Кто судья? Или, невзирая на лица мигрантов, ужесточить режим, устроить большевистские чистки?

Москва колеблется и – проигрывает, не зная, на что решиться. Полумеры не помогают. Регистрация приезжих – дохлый номер. Она сдерживает законопослушных, которые страшны только самой массой, но не представляют собой опасности. Москва невольно закрывается от приезжих, она не резиновая. В свободной стране граждане вольны ездить и жить где хотят. Но цена свободы определяется профессиональным умением справиться с обстановкой. Нам об этом можно только мечтать.

Генерал Страх – один из главных генералов нашей истории. Если напустить Генерала Страха на мигрантов, снабдив лозунгом «Москва для москвичей», – не отстоим ли мы Москву? Есть немало ценителей Генерала. Но Генерал Страх, владелец судов, расправ и тюрем, не может командовать только в одном сегменте государства. Дайте ему волю – он начнет всех потрошить, правых и виноватых, сверху донизу, потому что страх должен быть глобальным – иначе это пародия на страх, еще одна лазейка для коррупции. Кроме того, Генерал Страх эффективен только в тоталитарном государстве, которое ставит перед собой идеологическую сверхзадачу и превращает своих граждан в рабов идеи. У нас такой сверхзадачи нет. Даже сторонники Великой России, державные и народные патриоты, любят себя сегодня больше, чем государство, и к самопожертвованию готовы в основном на словах.

Проблема заключается в нас самих. У нас нет общей базы ценностей. Мы – москвичи – раздроблены и ослаблены этой раздробленностью. Но возьмем вольный Амстердам со всеми его многовековыми ценностями, возьмем Норвегию – там тоже нет решения вопроса. Он не решается ни либеральным, ни консервативным способом. За ответом всем надо идти в будущее. Москву нельзя делать открытым городом – она превратится в бандитскую зону. Москву нельзя делать и закрытым городом – мы задохнемся в административных репрессиях. Однако оставлять нашу крепость такой, какая она есть, со стыдливо приоткрытыми воротами, – тоже нельзя. Ситуация становится все более и более напряженной. Мы становимся ходячими мишенями. Нас не в состоянии защитить многотысячная полицейская рать.

Я отправился на Дорогомиловский рынок вместе с Зябликом покупать продукты для нового званого ужина. Не абстрактные размышления, а боевой нож, приставленный ко мне двумя бандитами «кавказской наружности» средь бела дня на шумной базарной парковке, призывает меня понять, что же все-таки происходит. Случай вооруженного нападения был не лишен комизма.

Двое молодых людей, один в черной шапочке, с вполне симпатичным лицом, другой – в белой шапочке, с довольно противной рожей, резко открыли дверь моей машины, где я сидел за рулем в ожидании Кати (она побежала докупить горячих лепешек). Я подумал в первый момент, что они хотят предложить мне «Боржоми» или еще какую-нибудь мелкую контрабанду, но увидел нож в руках первого парня. Второй, с бородкой, произнес с сильным кавказским, «сталинским», акцентом (так подражают Сталину, рассказывая анекдот):

– Кашэлек или жизн?

Я чуть не рассмеялся:

– Ребята, вы что, кино снимаете?

Они опешили, явно не ожидая такое услышать. Но я ведь тоже не ожидал услышать слова из забытых фильмов про пиратов. Несколько секунд они переваривали мой вопрос, после чего второй повторил, с той же сталинской интонацией:

– Кашэлек или жизн?

А первый слегка ткнул меня ножом в ногу.

– Ребята, – спокойно сказал я, не успев испугаться, – я – писатель, нашли кого грабить!

И опять-таки это спокойствие несколько озадачило моих кавказских грабителей. Возникла заминка, но первый знал, где кошелек (они, очевидно, следили за мной), и, перевалившись через меня, залез в бардачок между двух передних сидений, выхватил бумажник – и они побежали со всех ног. Свидетель из ближайшей машины сказал мне позже, что тот, в белой шапочке, бежал с пистолетом в руке – я не видел пистолета.

Через десять минут весть об ограблении чудесным образом уже висела в интернете, а площадь перед рынком быстро заполнялась полицейскими и журналистами с телекамерами. Приехал даже вальяжный невысокий генерал в куртке летчика, с глазами психолога. Увидев телекамеры, его хмурый подчиненный вякнул было о пиаре, но генерал остановил его взглядом. Впрочем, пиар удался. Сто четырнадцать газет по всей стране назавтра шумно, с легкими выкрутасами, откликнулись. Это была репетиция похорон. Какой-то шутник в интернете, комментируя событие, написал, что это – не новость. Вот если бы вооруженный писатель с женой Катей напал на двух безоружных кавказцев – это была бы новость!