Читаем Ах ты... дракон! полностью

И Макс невольно ухмыльнулся, уразумев, в чем дело. Малявка просто боится, что настоящий хозяин отберет у нее это мелкое мокрое неизвестно что! Поэтому и тараторит, строя из себя девочку-зайчика. Ну, мелочь! Нет, сколько ни учись, а до женщин в искусстве пудрить мозги мужик все равно не дотягивает…

Но веселое щебетанье все-таки как-то разрядило обстановку, и незнакомец уже спокойнее представился сам:

— Олис, — и, помедлив, добавил, — Эркки.

— Ну вот и познакомились, — после паузы проговорила Ирина Архиповна. — Мы здесь немного похозяйничали, надеюсь вы не в обиде. Садитесь, отведайте ужин. Расскажете нам о здешних краях? Мы издалека, и пока мало что знаем о местных обычаях.

— Бабушка, ты скажешь, чтобы он не забирал Штушу? — громким «конспиративным шепотом» напомнила малявка.

— Кого?

— Ну что, пойдем тогда домой?

— Угу…

Домой. Я мрачно покосился на избушку. Отсюда, с площадки между скал, избушка казалась игрушечной. Ровные, будто по ниточке, бревна стен, блестящая под лучами солнца крыша. Вчера неожиданно потеплело, и стаявший снег приоткрыл аккуратно уложенную деревянную черепицу. Как чешуя дракона… если, конечно, на драконе бывают сосульки. А что, похоже. Удивленный неожиданным сравнением, я присмотрелся. И правда — надстройка на крыше (для хранения припасов) напоминала драконью голову, голову, ведущий к ней проход — шею, а справа и слева дракон «распахнул крылья», прикрывая баню и решетчатые сарайчики с поленьями и «горюч-камнями». Хвост (небольшой навес для просушки то ли трав, то ли просто белья) чудовище подобрало, мирно устроившись баиньки. Только выступающая двойная труба не вписывалась в образ. Сошло б за рожки, но почему на спине, и почему только с одной стороны?

Дом…

А что, и дом. Со всеми его фокусами вроде вспыхивающих камней-лампочек, мертвого сна от подсунутого малявкиным Штушей веника… снега, который отчего-то все время прицельно стряхивался за шиворот, причем именно мне, больше никому.

Но все-таки мы не так уж плохо тут жили.

Штушу, конечно, Эркки подарил. И в домике приютил. Насколько захотим, ему, мол, домик теперь долго будет без надобности. Пятую постель соорудил буквально за полчаса, удобную, низкую — для Славки. Сам на второй этаж нар забрался, оставив нижние места старушке и девочке, добрый человек. Занавесочку сообразил, женские нары на ночь отгородить, шкуры зверьи откуда-то приволок. Пра-авильный. Кладовку распотрошил, здешние веники настенные — показал, что именно тут пить-есть можно, а что годится только ночных кровососов отпугивать. Комаров местных то есть. И про мир здешний рассказал, и про гостей расспросил. Хорошо так расспросил, с искренним интересом и сочувствием.

И потом этот случай, со Славкой…

— А скажи, Вячеслав Зимин…

— Можно просто Слава.

— Слава? Честь, честь, спасибо, Слава. А что у тебя за кресло такое? Это навроде знака? Или что? Ты с него и не встаешь…