Читаем Ай Эм Промоутер полностью

Произошло это неожиданно и со стороны как будто вовсе незаметно. Однажды дверь в его комнату открылась, и через порог шагнул Володя – брат. Ян не помнил, заходил ли к нему Володя раньше. Вполне возможно, что да.

– Лежишь? – спросил он и, не дожидаясь ответа, сел рядом. Ян слегка подвинулся и посмотрел на брата, в руках он держал продолговатую черную коробочку размером с пачку сигарет, но значительно толще. Володя заметил взгляд Яна и улыбнулся. – Вижу, проявляешь интерес к жизни! Правильно делаешь. Держи, тебе вот.

Ян взял коробочку и потянул крышку.

– Мне мать рассказала в общих чертах, – продолжал Володя. – Ну, ясное дело – депрессия. У всех случается. Я вот подумал, говорят, помогает равновесие обрести, с мыслями собраться.

Ян держал на ладони два мраморных шарика. Они приятно оттягивали и холодили ладонь, но быстро приобретали температуру тела. Пальцы не хотели слушаться, от долгого лежания руки затекли. Ян неловко провернул их с глуховатым коротким стуком.

– Во, – обрадовался Володя. – Тренируйся. И вставай уже.

– Зачем? – спросил Ян.

– Да просто на улицу выйди, – ответил Володя, как будто специально не заметив подтекста в вопросе Яна. – Ладно, побегу. Приходи в себя, брат.

– Спасибо.

Володя ушел, а Ян почувствовал себя в просвете. Странно, но самые простые и, казалось бы, очевидные слова действительно повлияли на него. Мрак словно бы рассеивался. Ян сел поудобнее и стал крутить на ладони шарики. Тихий шелест гладких каменных боков и легкое постукивание на самом деле успокаивали. Сначала Ян сосредоточился на чисто физическом действии, старался найти оптимальный ритм вращения, чтобы пальцы не слишком уставали, но и шарики не останавливались. Потом, когда удалось достичь определенного автоматизма, начали всплывать мысли. Спокойно и ровно они укладывались в голове, не тревожили и не торчали острыми углами, а, словно растаявшая глыба льда, стекали по извилинам мозга в поисках простейшего и правильного выхода. И первая осознанная мысль – последовать свету брата, выйти на улицу. Ян поднялся с кровати и вышел.

На этот раз улица выглядела не такой солнечной и тихой, как обычно. По небу ползали гигантские серые улитки-облака, неспешно переваливаясь мягкими подбрюшьями по прозрачно-голубой глади. Да и сами дома казались какими-то состарившимися. Большая часть ставен на окнах была закрыта. Ян впервые заметил, что на некоторых из них краска облупилась и закручивалась ломкими завитками, из цветочных ящиков под окнами уныло торчали желтоватые опавшие стебли. Улица как будто стала 'yже и ссутулилась, съежилась то ли под грузом лет, то ли от болезни. Ян поискал глазами и быстро нашел – инсталляция фотографа была на месте, но сам он отсутствовал. Где-то вдалеке он услышал велосипедный звоночек, вспомнил почтальона и пошел на звук. Скоро показался и велосипед, и сам наездник. Увидев, что почтальон останавливается у какого-то здания, Ян ускорил шаг, но все равно не успел, тот юркнул за стеклянную дверь. Ян тоже подошел к ней – от порога до верхнего косяка из кристально прозрачного стекла, только на уровне глаз причудливая, а-ля модерн надпись белой краской – «Corpus». Прежде чем войти, Ян заглянул внутрь. Как оказалось, помещение было полно людьми, сомнений не осталось – нужно входить. Прямо с порога Ян увидел почтальона, он о чем-то шептался с человеком, стоящим за допотопным кассовым аппаратом, какие можно увидеть в американских фильмах годов 50-х, кнопки с круглыми шляпками торчали на передней панели, как опята из пня. Почтальон тоже мельком взглянул на Яна, шепнул что-то кассиру, передал ему прямоугольный сверток и небольшую коробку, тронул козырек фуражки и исчез за плотным бордовой занавесом, отделявшим служебное помещение от зала… чего? Ян огляделся: он стоял посреди книжного магазина. Как и подобает, в помещении царила тишина, нарушаемая лишь редким шелестом перелистываемых страниц. Присматриваясь к людям, Ян обратил внимание на одну яркую деталь: лица всех читавших (а читал каждый из присутствовавших) выражали тихое счастье, будто перед ними лучшая книга на Земле, именно та, которая доставляет чтецу наибольшее удовольствие. Это было странно. Потом он посмотрел на книжные полки и удивился еще больше: ни на одном корешке не было названия или имени автора. Тем не менее, вновь входившие в магазин люди безошибочно выбирали книгу и погружались в умиленное чтение.