Читаем Агния Барто полностью

«Слова «не нужна ли моя помощь» так часто встречаются, что иногда приходится в передаче убирать их из писем, чтобы они не звучали однообразно. А ведь, по существу, это однообразие прекрасно — «однообразие» в проявлении добрых качеств людей, гуманизм которых помножен на всю широту активного восприятия жизни, присущего человеку социалистического общества, чувствующего ответственность за судьбы окружающих и всего мира».

А. Барто умеет заметить и уяснить героизм в «повседневном», «житейском», лишенном какой бы то ни было броскости, эффектности, нескромных притязаний,— это дано не каждому; ведь иные наши писатели изображают повседневное, житейское как нечто натуралистически приземленное, как бескрылую бытовщину, начисто лишенную героического начала. Против такого приземленного восприятия жизни и направлена повесть А. Барто всем своим характером и героическим пафосом.

Вот почему эта повесть касается не только непосредственно тех, кто нашел друг друга после долгих лет разлуки. Нет, самое главное открытие автора, в значительной мере расширяющее рамки повести, заключается в том, что здесь исследованы — каждый раз заново и на новом материале — человеческое в человеке, моральные основы людей, воспитанных в условиях советского общества, и здесь человеческое начало, присущее нашим людям, утверждается вместе с тем и как подлинно социалистическое.

А. Барто замечает, что многие полученные ею письма дают повод «для большого общественного разговора о вере и верности...» — и сама ведет этот разговор на страницах своей повести,— разговор деловитый и убедительный, основанный на множестве неоспоримых свидетельств и точных наблюдений.

В повести глубоко раскрыто и то, как у наших людей личное неразрывным образом связано с общественным; так, у многих матерей чувство тревоги за судьбу своего ребенка перерастает в понимание ее зависимости от положения во всем мире. И тогда, как замечает автор повести, «простая женщина вдруг выступает в письме как трибун», призывающий всех матерей бороться за мир во всем мире. Одна из матерей обращается к А. Барто с советом: «Собрали бы вы наши материнские печали и послали бы их Джонсону, пусть он вникнет, что такое война...» В таких обращениях обнаруживается коренная связь начала глубоко индивидуального, личного, выстраданного с социальным, политическим, общественным, что и определяет внутреннюю широту и силу нашего человека, знающего, что его личная судьба зависит от окружающего общества, а потому активно вмешивающегося в судьбы всего мира. Вот это стремление обнаружить связь личного с общественным и определяет внутреннюю широту авторского повествования.

Следует отметить и то, что повести присуща и иная широта: в нее вовлекаются многие наши села и города, а порою действие переносится и за рубежи нашей Родины, и мы вместе с автором оказываемся то в опаленной огнем гражданской войны Испании, то перед стеной жертв фашизма в Париже, то взбираемся в Югославии на гору, где погибли тысячи детей,— и снова незатухающий пепел войны словно бы застилает эти страницы, напоминая нам не только о том, что принесло горе и смерть миллионам и миллионам людей, но что и теперь еще угрожает миролюбивым народам. Это напоминание тем более своевременно, что и поныне охваченные реваншистскими бреднями фашистские последыши стремятся перекроить карту Европы, зачеркнуть итоги второй мировой войны, а другие ярые антисоветчики всячески стараются споспешествовать воплощению их опасных замыслов.

Автор приводит и множество лично увиденных им за рубежами нашей Родины случаев, в которых так же наглядно сказалась подлинно гуманистическая природа нашего человека и нашего государства, что становится очевидным для непредубежденных людей всего мира; так, в Японии к нашей туристской группе подошла группа женщин в кимоно, низко кланяясь и касаясь ладонями своих колен — в знак благодарности за присланную нашей страной вакцину против полиомиелита. Они говорили о том, как это невероятно и благородно: никто, кроме Советского Союза, не пришел им на помощь. «Мы понимающе переглянулись,— продолжает автор,— японским женщинам кажется невиданным благородством то, что для нашей страны давно стало нормой отношений»,— а в повести А. Барто эти «нормы» раскрываются во всей их гуманности, красоте, подлинно социалистической природе.