Читаем Агния Барто полностью

Всемерно отстаивая — как необходимейшее качество «детской поэзии» — богатство языка, включающее и игру слов, и каламбуры, и другие формы народной речи, отнюдь не укладывающейся в прокрустово ложе «диетического языка», поэтесса вспоминает слова Горького о том, что «именно на игре словом ребенок учится тонкостям родного языка, усваивает музыку его и то, что филологи называют духом языка», и следует подчеркнуть, что в своей «игре в слова» (я имею в виду отнюдь не только поэму, опубликованную под этим названием), лишенной каких бы то ни было элементов формализма и нарочитого трюкачества, поэтесса делает многое для того, чтобы помочь своему юному читателю усвоить «тонкости родного языка», его дух и его музыку.

Особого внимания заслуживает ритм стихов Барто, зачастую изменчивый и непостоянный, а вместе с тем подтянутый, мускулистый, строго дисциплинированный, подчиненный энергии стремительного движения, крутых поворотов, внезапных перемен и модуляций, характерных для взволнованного, страстно напряженного разговора.

«Ритм — основная сила, основная энергия стиха»,— писал Маяковский в статье «Как делать стихи», и А. Барто стремится в максимальной степени развить и использовать эту энергию, повышая тем самым выразительность стиха, силу его воздействия на читателя.

В статье «О поэзии для детей» А. Барто задает вопрос: «Можно ли свободно менять размер в стихах для детей?» — и отвечает: «Я считаю, что можно, если это диктуется внутренней необходимостью. Перемена размера вызывает новый интерес к содержанию, но при этом, конечно, должна сохраняться гармоничность, музыка стиха».

Вот о том, по каким мотивам меняет А. Барто размер в своих стихах, и хотелось бы поговорить подробней.

Главное, что определяет характер размера и ритма в стихе А. Барто, что ощутимо повышает их значение, заключается в том, что они необычайно чутко и резко реагируют на любой поворот в ходе повествования, на любое изменение разговорной интонации, на любой сюжетный мотив, являясь своего рода сейсмографом, отмечающим малейшее колебание чувства, движения, голоса взволнованного рассказчика.

Прослеживая вариации ритмико-интонационных «фигур», характерных для стиха А. Барто, мы видим, что они не случайны, не произвольны, а слагаются в цельную систему, во многом связанную с поэтикой Маяковского, но по-своему организованную и отличающуюся явно выраженным своеобразием.

Стих А. Барто необычайно «пружинист», энергичен, стремителен, насыщен внутренними «перекличками», словно отзывающимися эхом на те возгласы, разговоры, выкрики, которыми сопровождается почти любая детская игра:

Так стих А. Барто всем своим строем и звучанием весело и непосредственно откликается на игру, на все то, что захватило ее героев, которые вместе с тем являются и ее читателями.

А уж если речь заходит о юных школьниках, пустившихся в пляс, то и самый стих целиком подчиняется буйству их пляски, отзывается на ее стремительный ритм:

Когда разговор заходит о «прыгалке», через которую скачет девочка, то и сама стихотворная речь словно бы подчиняется ритму точных и стремительных прыжков:

Если в пионерском лагере затевается «прощальный перепляс» (так называется одно из стихотворений), то ритму этого перепляса отвечает и ритм рефрена:

Если же герой устремляется на лыжах, он словно подпевает себе в ритме своего стремительного движения:

Здесь в ритме стиха слышится ритм считалки, ритм прыжков, крутых виражей, и вот эта радость овладения трудным делом, ощущение себя сильным и ловким, чувство полноты и радости жизни выражены во всей «ткани» стиха, в его энергичных ритмах, в его звучании.

Он словно бы перекликается с голосами шумливой детворы, весенних бульваров, веселых игр и становится как бы их отголоском. А если речь идет о напряженной работе, стремительном движении, то стих отвечает их темпу и ритму: