— Значит так, — начал полковник, — отправлять мы вас будем в несколько этапов. Первый этап — торговый. Через три дня в Чебоксары отправляется охраняемая колонна торговых грузовиков, с ними доедете, там проблем не будет. Потом от Чебоксар до Казани по водохранилищу. Можно договориться с местными рыбаками. Плыть долго, но на катере добраться можно, если хорошо заплатить, — на теплоходе не советую. Следующий этап — Казань. Если не получится пройти береговую охрану, то с Казанью могут возникнуть проблемы. Андрей, у тебя паспорт татарский?

— Ну да, это же моя родина.

— Очень хорошо, будем подделывать, давай сюда. — Он деловито пролистал красную книжечку и спрятал в тумбочку. — Тебе, Андрей, нечего волноваться, а вот с Артемом беда. У него паспорт с московской пропиской, придется новый делать. Ну, я думаю, успеем.

— Постойте, товарищ полковник, — возмутился я, — зачем мой-то подделывать? Я же и так оттуда, тем более татары к русским хорошо относятся, после распада там почти все остались на своей земле. Чего мне париться? Понимаю, Артем, ему нужен новый, а мой-то зачем?

— Для русских введен особый режим прохождения контроля, — назидательно сказал Владислав. — Пока ты его будешь проходить, я на пенсию выйду. К русским они, может, и нормально относятся, но бюрократия по отношению к приезжим у них ужасная. Ты татарский помнишь?

— Ну так, в общих чертах. — Я пожал плечами. — В школе у нас был курс, но многое я позабыл.

— Ну нормально, — усмехнулся полковник. — Будешь, значит, татарином.

— Как — татарином? Не хочу татарином!

— А куда деваться? — развел руками Владислав. Потом посмотрел на пытающегося удержаться от смеха Артема. — А ты чего смеешься? Ты вообще будешь у нас умственно отсталым. Языка не знаешь, так что придется Андрею за тебя отдуваться.

— Как — умственно отсталым? — опешил Артем. — Вы же мне говорили, что я там буду поисковиком…

— Будешь, — кивнул Владислав и весело подмигнул. — Только сначала таким немножко побудешь, а потом сразу в поисковики. Ну ладно, ваше превращение мы обсудим позже, главное — путь. Если сможете пробраться до Казани, то больше проблем не будет. Поезд Казань—Екатеринбург ходит раз в неделю. В Екатеринбурге вас встретит наш человек, до Тюмени рукой подать на машине, ну а до Тобольска от Тюмени доехать не проблема. Места там тихие, так что все нормально будет.

— А вам не кажется, что слишком длинный путь? — Артем слегка подался вперед. — А самолетом никак?

— Можно, — ответил Владислав. — Только дороговато каждого поисковика отправлять на самолете, ты так не думаешь? Нефть — в дефиците, а ты про самолет. На самолете в Москву полетите, это я забыл сказать. Договор с Севером подписан, и официальная делегация питерских летит в Москву, железная дорога сейчас восстанавливается, так что времени на поезд не было. С почестями полетите, с высшим руководством Севера. Авось не думали, что вот так вот будете домой возвращаться? Полетите, правда, в экономе с персоналом, ну это понятно.

— А как прилетим?

— Как прилетите, у вас будет один день с родней попрощаться, а затем — в экспедицию. С водителями торговой колонны я уже договорился, два места для вас в кабине есть. Поедете в ранге солдат, защитников колонны. Потом, разумеется, нужно будет переодеться, в форме вам идти нельзя, вы же у нас как беженцы проходите. Так, по поводу связи, вооружения и денег мы определимся позже. Завтра в шесть утра я за вами зайду, на самолет вам опаздывать нельзя. Перед тем как пойдете в состав колонны, зайдите в главное здание Четвертого отделения на Стромынке. Там мой заместитель выдаст вам все необходимое для экспедиции. В общих чертах план ясен?

— Да, а вы с нами не полетите? — спросил Артем.

— Нет, — помотал головой Владислав. — Мне еще бронепоезд, вернее, то, что от него осталось, отправлять в Москву. Отчет по операции писать. Так что все подробно вам объяснит мой заместитель в Москве. Он уже в курсе, работа по подготовке идет.

Глава 15

На следующее утро мы отправились в Москву. Долетели быстро, дома тетя встречала меня как героя. Плакала, что-то там говорила о том, как я нужен дома. А потом состоялся тяжелый разговор по поводу моего отъезда, но, как ни странно, отговаривать она меня не стала, просто заплакала, и все. Весь оставшийся день что-то готовила, собирала мои вещи и о чем-то рассказывала. Черт, сейчас трудно об этом говорить, но я понимал, как ей без меня одиноко. Ведь я — единственный родной у нее человек, раньше мы мало общались, а вот теперь… трагедия нас как-то сплотила, что ли, но я должен был ехать. Я не мог по-другому, тем более что мне предстояло побывать на своей родине.