Читаем Агент сыскной полиции полностью

— «Я все-таки выполнил мое обещание. После небольшой поправки браслет приобрел еще более совершенную форму. Недостающий изумруд ювелир заменил поддельным камнем, но он сияет, как настоящий, как глаза моей дорогой Венеры. Сегодня я отослал его с приказчиком своей ненаглядной. Дела и обстоятельства не позволяют мне вручить его лично. Я мечтаю лишь об одном — увидеть ее лицо, когда она получит мой подарок…»

Тартищев взял дневник и прошелся глазами по последней записи.

— Мне тоже очень хотелось бы увидеть лицо этой дамочки. Она небось и не подозревает, за что грохнули старика. — Он заглянул в дневник. — И лица ее он, судя по всему, так и не увидел. Смотри, — он ткнул пальцем в одну из строк, — эта запись сделана за два дня до убийства. — Федор Михайлович прошелся задумчивым взглядом по тетради, перевел его на окно и долго вглядывался в серую предрассветную муть, словно искал там ответы на вновь возникшие вопросы. Потом вернул дневник Алексею и приказал:

— Положи его ко мне в сейф, и чтоб ни одна живая душа о нем не пронюхала! Ольховскому и карты довольно будет!

Я, между прочим, тоже «мечтаю увидеть его лицо, когда он получит мой подарок», — слегка перефразировал он князя и расхохотался. — Посадили мы охранку голой задницей на ежа, Алешка! Хор-р-рошо посадили!

Но и они теперь только случая будут ждать, чтобы нам подлянку устроить! Но ты не тушуйся, Алексей, — Тартищев хлопнул его по плечу, — как говорили древние: «Si vis pacem, parra bellum! Хочешь мира, готовься к войне!»

Ювелирный магазин Аполлона Басмадиодиса выходил окнами в небольшой сквер, в котором с утра до вечера гуляли няньки с крикливыми толстыми младенцами, мальчишки играли в стуколку, а гимназистки из женской гимназии делали вид, что зубрят латынь…

Входная дверь находилась в глубине арки. За витриной, щедро украшенной медными завитушками, были спущены шторы, поэтому заглянуть в магазин с улицы Алексею не удалось. Сама витрина была заставлена каким-то восточным хламом. Впрочем, в антиквариате, которым также славился магазин Басмадиодиса, Алексей разбирался слабо, вернее, почти совсем не разбирался, потому что собирательством никогда особо не увлекался. Так, нахватался кое-чего от дедушки, большого любителя старинных икон, начиная со строгановского письма и кончая теми, которые уцелели чуть ли не со времен гонения на христиан…

Внутри магазина царил полумрак, лишь над прилавком горело несколько ламп, в свете которых сияли и переливались драгоценности: ожерелья, диадемы, колье, браслеты и многочисленные кольца с настоящими и фальшивыми бриллиантами. За прилавком, раскачиваясь на пятках и сложив руки на груди, стоял скучающий хозяин — красавец грек Аполлон Басмадиодис в красной феске, дешевом темном костюме и с бриллиантовым перстнем в девять каратов на безымянном пальце левой руки. Взглянув на Алексея, он многозначительно улыбнулся.

Прикрыв за собой дверь, Алексей ступил на пестрый иранский ковер, закрывающий весь пол. Вдоль стен стояли мягкие кресла, а рядом — напольные пепельницы. Покупателя здесь любили и позволяли ему не только отдышаться после знакомства с ценами, но и собраться с духом, перед тем как сделать шикарный подарок супруге или любовнице.

Против входа, в глубине магазина находилась деревянная перегородка с дверью, а в углу между стеной и перегородкой сидел за кассой худой молодой человек с впалой грудью и с длинным лицом, обрамленным широкими бакенбардами.

Увидев Алексея, он медленно поднялся и растянул губы в улыбке, ровно настолько, чтобы тот понял: за покупателя его здесь не принимают.

— Что угодно-с? — произнес он ласковым голосом вышколенного приказчика, но глаза его смотрели холодно и настороженно, и с места он не сдвинулся ни на вершок. Краем глаза Алексей заметил, что хозяин тоже остался на прежнем месте, но улыбаться перестал, а сверлил его взглядом, словно предупреждал: «Уноси, брат, ноги, пока тебя самого отсюда не вынесли!»

Но все-таки Алексей постарался, чтобы его голос звучал твердо и убедительно:

— Меня интересует, не появлялся ли недавно в вашей ювелирной мастерской некий серебряный браслет с изумрудами, один из которых, вероятно, был утерян и заменен на фальшивый?

— А кто вы, собственно, такой, чтобы задавать подобные вопросы? — учтиво справился молодой человек. — К вашему сведению, мы сохраняем тайну любой покупки, сделанной в нашем магазине.

— Простите, но это браслет моей бабушки. Он мне дорог как память. — Алексей горестно вздохнул. — К сожалению, его не так давно у меня украли. Но я, уверяю вас, не постою за деньгами и готов его выкупить у любого, кто, возможно, по незнанию приобрел его у грабителей.

Басмадиодис и приказчик переглянулись, и грек кивнул головой.

— Константин, посмотри заказы, которые выполнялись в мае и в июне. Кажется, ничего подобного мы не исправляли.