Читаем Агент из ресторана полностью

Кто из этих людей, дремлющих внизу на песке, спрашивал он себя, прочтет статью, которую он для них написал? Кто из тех, что прочтет, поблагодарит его?

Зачем тогда писать? Стоит ли во имя новостей подвергать жизнь опасности, а душу — вечному проклятию? Не лучше ли провести время с милой девушкой, чем лететь в страну, охваченную революцией?

Правда? Святое дело, но неблагодарная работа. Справедливость? Слепая богиня, чьи весы никак не могут качнуться в нужную сторону. Гордость? Честолюбие? Тщеславие? Все они движут человеком, но не объясняют его поведение…

Зазвонил телефон. Роберто говорил с портье.

— Синьор Эшли, вас хочет видеть какой-то мужчина. Его фамилия Гарофано.

— Попроси пропустить его.

Роберто положил трубку на рычаг и повернулся к Эшли:

— Он уже идет, синьор. Что вы будете пить? Я должен обслужить туристов в другом зале и…

— Два кофе.

— Кофе? Его надо сварить.

— Мы подождем. Поклонившись, Роберто вышел, а мгновением позже появился Гарофано, тощий, чернявый тип с узким лицом и бегающими глазками, сидящими у самой переносицы. Одет он был по неаполитанской моде — короткий облегающий пиджак, брюки-дудочки, начищенные остроносые туфли. Под мышкой он нес потрепанный портфель.

— Рад тебя видеть, Гарофано, — улыбнулся Эшли, протягивая руку.

Гарофано вяло пожал ее, но ничего не ответил. Затем сел, прислонив портфель к ножке стола, и начал вытирать лицо грязным носовым платком. Убрав, наконец, платок в карман, он достал мятую пачку сигарет. Эшли предложил ему свои и щелкнул зажигалкой, Гарофано несколько раз жадно затянулся. Руки его дрожали.

— Успокойся, успокойся, — подбодрил его Эшли. — Все уже позади. Мы выпьем кофе и в пять минут закончим наши дела. Фотокопии у тебя?

— Нет.

Эшли чуть не выпрыгнул из кресла.

— Что?

— Пожалуйста, пожалуйста! — Гарофано всплеснул руками. — Поймите меня правильно. Я хочу сказать, что не принес их сюда. Я могу взять их в любой момент. Поймите, это обычная предосторожность.

— Боишься попасть впросак, да?

— В таком деле нельзя иначе. Вы… вы говорили со своим начальством?

— Да. У меня хорошие вести. Они согласны заплатить. В гостиной повисла тишина. Гарофано разглядывал свои ладони. От сигареты спиралью поднимался дымок. Эшли не сводил глаз с итальянца. Наконец Гарофано поднял голову. Руки его уже не дрожали, глаза не бегали, на губах играла улыбка, самодовольная улыбка барышника, диктующего условия.

— Мне очень жаль, мой друг, — сказал он, — но цена поднялась.

Лицо Эшли потемнело.

— Сколько?

— Десять тысяч.

— Почему?

— Я получил другое предложение.

— От кого?

Взгляд Гарофано вновь упал на его руки. Глаза затуманились, в голосе послышалось ироническое сожаление.

— В таких делах не принято называть имен, синьор.

— Делах! — взорвался Эшли. Он поднялся на ноги, схватил Гарофано за лацканы пиджака и шарахнул его об стену. — Ты говоришь, делах! Делах! А затем принимаешься за шантаж. Мы договорились — две тысячи долларов. Деньги получены. И, клянусь богом, я вышибу из тебя эти документы, даже если мне придется тебя убить…

Раздался грохот разбивающейся фаянсовой посуды. Вошедший Роберто выронил поднос, увидев, как Эшли, прижав Гарофано одной рукой к стене, отделывает его второй.

— Сеньор! Ради бога! Хватит! Хватит!

Но Эшли, казалось, ослеп и оглох и продолжал избивать скулящего шантажиста, пока его не остановил громкий женский крик: «Перестань, Ричард! Перестань!»

Пока Эшли поворачивался, Гарофано удалось вырваться. Он подхватил портфель и бросился к выходу.

А Эшли видел только ее, высокую, черноволосую, ослепительно красивую, застывшую в проеме террасной двери, — Козиму Орнанья. Тяжело дыша, с растрепанными волосами, Эшли не отрывал глаз от своей давней любви, вынырнувшей из далекого прошлого.

— Козима!

Роберто по-прежнему стоял в окружении разбитых кофейных чашечек. Козима заговорила первой:

— Ты! Убери мусор и оставь нас.

Повинуясь властному голосу, Роберто присел, собрал осколки на поднос и исчез. А Эшли как зачарованный не мог отвести взгляда от Козимы. Затем она подошла к нему, поцеловала в уголок рта, вытерла пот с лица, поправила рубашку.

— Ричард! Ричард! Все тот же драчливый неугомонный Ричард Эшли. Кто этот ужасный человек? О чем ты пишешь на этот раз? Иди сюда, присядь и возьми себя в руки. Матерь божья! Но ты совсем не изменился.

Она усадила его в кресло, достала из сумочки сигареты, зажгла одну и сунула ему в рот. Постепенно его глаза прояснились, руки успокоились, безумная ярость угасла.

— А теперь рассказывай, Ричард.

Эшли провел рукой по лбу и уныло улыбнулся.

— Это… это уже не имеет значения. Я покупал у него кое-какие документы. Мы заранее договорились о цене, но в последний момент он ее поднял. Я просто озверел.

Она рассмеялась и погладила его по руке.

— Все тот же Ричард! Все тот же упрямец, выискивающий глупости и пороки мира. Ты так и не познал, что такое терпение, не правда ли?

— Это точно.

— О чем ты пишешь?

— Готовлю материал о…