Читаем Агент из ресторана полностью

— Ты слишком много говоришь, Мак, и не умеешь врать. Лгун из тебя никудышный. — Она открыла сумочку и бросила на стол конверт. — Твой билет. Счет я пришлю после твоего возвращения. Самолет вылетает из Дюссельдорфа в восемнадцать ноль-ноль. Времени тебе хватит. —

Она наклонилась и потрепала меня по щеке. — Будь осторожен, дорогой. Поговорим, когда вернешься.

Поднялся и я.

— Спасибо тебе.

Взгляд ее карих нежных глаз встретился с моим.

— Я знаю, что ты мне все расскажешь. Скорее всего, в три часа утра, когда полностью расслабишься и у тебя возникнет потребность выговориться. Я подожду. Мне спешить некуда. — Она повернулась и медленно пошла к выходу. Хорст обогнал ее, чтобы открыть дверь.

Я сел, глотнул коньяка.  Фрёдль не допила рюмку, поэтому я перелил ее коньяк в свою. Не пропадать же добру. В тех редких случаях, когда Падильо касался своего, как он его называл, «другого занятия», он сетовал, что одним из недостатков этого рода деятельности является необходимость работать с рождественскими помощниками. Кош он подразумевал, я не знаю, но, вероятно, под этим термином фигурировал широкий круг лиц, от сотрудников армейской разведки до туристов, вооруженных фотоаппаратами с мощными объективами, обожающих фотографировать чехословацкие оружейные заводы. Почему-то их всегда ловила бдительная охрана, а на допросах все они, как один, прикидывались бедными студентами. Так что под «рождественской помощью» Падильо подразумевал тех, кош Бог пошлет, то есть дилетантов.

Однако сложившаяся ситуация требовала немедленного решения. Я мог плюнуть на авиабилет и на SOS Падильо, остаться в моем уютном салуне и как следует набраться. Или позвать Хорста, передать ему ключи от сейфа и всех дверей, поехать домой, собрать чемодан и отправиться в Дюссельдорф. Коньяк я оставил на столе и подошел к бару. Репортеры уже  смотались, и Карл преспокойно читал «Тайм». Он полагал, что это развлекательный журнал. Я склонялся к тому, чтобы согласиться с ним.

— Где Хорст?

— На кухне.

— Позови его.

Карл всунулся в кухню и позвал Хорста. Тощий, невысокий мужчина обошел стойку и вытянулся передо мной. Я даже подумал, что он щелкает каблуками. За те пять лет, что он работал в салуне, наши отношения оставались строго формальными.

— Да, герр Маккоркл?

— На несколько дней вы останетесь за старшего. Мне надо уехать.

— Хорошо, repp Маккоркл.

— Куда это? — встрял Карл.

— Не твоего ума дело, — отрезал я.

Хорст неодобрительно глянул на него. Он получал пять процентов прибыли и, соответственно, куда с большим почтением воспринимал решения руководства.

— Что-нибудь еще, герр Маккоркл? — спросил Хорст.

— Позвоните в фирму, что реставрирует ковры, и узнайте, сколько они возьмут, чтобы заштопать все дыры, прожженные окурками. Если не слишком много, наймите их. Решение примите сами.

Хорст просиял.

— Будет исполнено, герр Маккоркл. Позвольте спросить, надолго ли вы отбываете?

— На несколько дней, возможно, на неделю. Падильо тоже не будет, так что командовать придется вам.

Хорст едва не отдал мне честь.

— О Господи, да разве так ведут дела, — не унимался Карл. — А как же мой «Континенталь»?

— Подождет моего возвращения.

— Ладно, я согласен.

Я повернулся к Хорсту.

— К вам придет человек, может, двое, чтобы проверить телефоны. Думаю, завтра. Обеспечьте им все условия для работы.

— Разумеется, герр Маккоркл.

— Раз с этим все ясно, до свидания.

— До свидания, герр Маккоркл, — вытянулся в струнку Хорст.

— С нетерпением 'ждем вашего возвращения, — добавил Карл.

Выйдя из салуна, я сел в машину и проехал шесть кварталов до многоэтажного дома, точь-в-точь такого же, как у  Фрёдль. Оставил машину у тротуара и поднялся на шестой этаж. Постучал в квартиру 614. Через несколько мгновений дверь приоткрылась на дюйм. На меня глянуло бледное лицо.

— Заходи. — Дверь распахнулась. — Выпей, если хочется.

Я вошел в квартиру Кука Джи Бейкера, боннского корреспондента международной радиослужбы новостей, называвшейся «Глоубол рипортс, Инк.». Кроме того, Бейкер был единственным представителем «Анонимных алкоголиков»[18] в стане журналистов, да и то с каждым,днем сдавал свои позиции.

— Привет, Куки. Как идет борьба с зеленым змием?

— Я только что проснулся. Не желаешь пропустить по стопочке?

— Спасибо, я — пас.

В квартире чувствовалось отсутствие женской руки. Неубранная постель. Два заваленных книгами стола. Огромное кресло с встроенным в один из подлокотников телефоном. У второго подлокотника — портативная пишущая машинка на вращающейся подставке. И бутылки виски, расставленные по всей комнате. Некоторые наполовину пустые, другие — на четверть. Куки придерживался теории, что бутылка должна находиться на расстоянии вытянутой руки, когда бы у него ни возникло желание выпить.

— Иной раз, когда я уже на полу, чертовски долго ползти на кухню, — однажды объяснил он мне.