Читаем Агент из ресторана полностью

— Я ожидал этого… или чего-то похожего. Я не знал, когда это произойдет и что послужит поводом. Я не стал вмешиваться, потому что случившееся — лучший выход для всех нас, даже для него. — Капитан взглянул на тело герцога. — Вы спросите меня, как я узнал об этом? Прочитав вашу рукопись, господин Эшли, я понял, какая информация могла вас интересовать. И пришел к выводу, что ваши поиски могут вызвать насильственные действия. Ваш друг Арлекин, а он действительно ваш друг, сказал мне, что фотокопии пропали. Поездка в Санта-Агату позволила установить связи Энцо Гарофано с семьей Карризи и домом Орнаньи. Изучение семейной жизни его сиятельства подсказало мне дюжину поводов для убийства, равно как и местонахождение фотокопий. На насыпи у стены, откуда сбросили Гарофано, мы обнаружили следы борьбы, хотя кто-то обработал землю граблями и насыпал листьев. Нашел я и клок материи от пиджака Гарофано, а на подошвах его башмаков остались листья и пятно от раздавленного апельсина. Нам удалось убедить бармена ничего не утаивать, и мои коллеги в Неаполе ищут человека, который предложил Гарофано подвезти его и привез на виллу. Все довольно просто и было бы еще проще, если б кто-нибудь из вас честно рассказал все, что знал. А теперь… — Гранфорте вновь оглядел гостиную. — Теперь слушайте меня внимательно, вы все! Никто из вас не имеет ни малейшего отношения ни к гибели Гарофано, ни к смерти его сиятельства. Старик, — он указал на безучастно сидящего Карло, — ответит за все, хотя я думаю, что виноват он меньше остальных. Меньше тебя, Елена Карризи. Ты лгала, обманывала и крала ради того, чтобы удержать мужчину, которому давно надоела. Вас, синьора, — его пухлый палец уткнулся в Козиму. — Вы любили мужчину, который не был вашим мужем, и пара часов, проведенная с ним под оливами, послужила причиной смерти Энцо Гарофано. И вас, господин Эшли, потому, что во имя новостей вы готовы лгать, давать взятки и создавать ситуации, завершающиеся таким финалом. Даже вас, Таллио Рицциоли, потому что вы копаетесь в грехах других людей, пытаясь найти что-нибудь прибыльное для себя. Все вы замешаны в этом деле. Против каждого из вас я могу выдвинуть то или иное обвинение. Поэтому… — Он понизил голос до шепота. — Поэтому, покинув эту комнату, вы забудете обо всем, что здесь произошло, за исключением того, что старик в последнее время заметно сдал. Поведение его стало странным, и он частенько впадал в необъяснимую ярость. Вот и сегодня без всякой на то причины он набросился на своего господина и ударом кожа убил его сиятельство, прежде, чем кто-то из нас понял, что к чему, — Гранфорте поднял руку, предупреждая возможные возражения, и продолжал: — Я объясню вам, зачем это нужно. Через неделю состоятся выборы. От их исхода зависит стабильность страны. Помните: ложь не изменит того, что свершилось, а не к месту сказанная правда может погубить то доброе, что возможно сохранить. Вы согласны?

— Нет! — воскликнул Ричард Эшли.

— Почему? — повернулся к нему Гранфорте.

— Потому что вы никогда не похороните правду так глубоко, чтобы никто не докопался до нее. Потому что вы не сможете прятать ее так долго, чтобы никто о ней не вспомнил. Потому что куда честнее сказать правду, чем дать ей обратиться в ложь, которая будет разлагать многих и многих. В этом-то и беда Италии да и всей Европы. Все знают правду, но никто не пытается высказать ее вслух, за исключением таких дураков, как я, которым за труды не достается ничего, кроме пинков.

— И вы готовы сказать всю правду, Эшли? — Ровный голос Джорджа Арлекина врезался в разгорающийся спор.

— Да!

— О себе и Козиме, Карло Карризи и Таллио, обо мне и капитане Гранфорте, о сложных взаимоотношениях и еще более запутанных мотивах?

— Да, я готов на это.

— Но можете ли вы гарантировать, что вашу правду напечатают?

Эшли удивленно взглянул на англичанина.

— Вы же знаете, что я не могу этого гарантировать. Никто не может. Газета не резиновая, количество полос ограничено, и печатают там лишь то, что сегодня интересует читателя. И, разумеется, невозможно…

— Вам лучше, чем кому-либо, известно, что невозможно сказать всю правду, — прервал его Арлекин. — Даже если вам это удастся, у большинства не хватит ни терпения, ни мужества дочитать ее до конца. Людям нужны заголовки, и они их получают. Заголовки сильно упрощают жизнь, оставляя в ней лишь белое и черное, добро и зло, фарс и трагедию…

Резкая трель телефонного звонка оборвала его на полуслове. Эшли вскочил на ноги. Капитан Гранфорте загородил ему путь.

— Пустите его, капитан, — устало бросил Джордж Арлекин. — Пусть он делает, что хочет.

Гранфорте неохотно отступил в сторону, и Эшли схватил телефонную трубку. Его взгляд невольно упал на лицо Орнаньи и пятна крови на его белой рубашке.

— Хансен слушает, — донеслось сквозь треск помех.

— Это Эшли… из Сорренто.

— Рад слышать тебя, дружище! Какие новости?

— Статья готова. От начала и до конца…

— Она уже не нужна, — перебил его Хансен.

— Что? — Эшли едва не лишился дара речи.