Читаем Агапея полностью

Подозвал Мишку Мишина, приказал ползти на помощь к Костину и пояснил задачу на ближайшие десять минут.

Работали слаженно. Пашка открыл огонь из пулемёта и палил, пока Мишин не ткнул его в бок, подсказывая, что Саенко удачно прошмыгнул на место. Из дзота ответили, но не сильно усердствуя и не очень стараясь попасть в цель. Костин обернулся в сторону залёгших остатков штурмовиков и понял, что никто пока в атаку идти не собирается. Раздававшиеся стоны говорили лишь о том, что среди бойцов есть живые, но это совершенно не означало, что они способны продолжать бой. Обе единицы техники горели жарким пламенем, издавая едкий смрад от палёной резины и нечто напоминающее горько-сладкий запах горелого мяса… В машинах остались бойцы, и помочь им теперь не мог ни Бог, ни чёрт, ни главнокомандующий.

Пашка приладил коробок с лентой к пулемёту и, старательно прицелясь, снова вызвал пулемётную дуэль. Укроп начал было отвечать, как тут же прямо в бойницу влетела фугасная граната, посланная из ствола «шайтан-трубы» Саенко. Из отверстия мгновенно выскочил огромный язык пламени, и насыпь, покрывавшая собой амбразуру, гулко дёрнулась изнутри так, что стряхнула сама с себя густую пыль, поднявшуюся тут же высоко над ней.

Дело сделано. Пашка ткнул в плечо Мишина и кивнул в сторону ночного укрытия, где их, очевидно, уже ожидал Бологур. В бою так бывает, что начинаешь понимать друг друга без слов и даже намёков. Разве правая рука ждёт указаний от левой, когда человек делает какую-либо работу? Одна нога всегда следует за другой, не спрашивая предварительного разрешения, иначе нельзя передвигаться. Так и на войне, когда, начиная с малой группы бойцов, заканчивая целыми полками, армия обязана быть единым организмом. По-другому нет победы, по-другому — смерть и могила.

У штурмовиков наконец послышалось шевеление, редкие возгласы на трёхэтажном диалекте, зазвучавшие несколько веселее и однажды перешедшие в откровенный смех. Это могло означать всё что угодно: элементарное радостное облегчение от того, что не в этот раз, выхлоп истерики и даже первые признаки того самого «ку-ку», которым легко «заразиться» любому из смертных, перед глазами которого отрывает голову соседу по окопу или десанту на броне. Война, брат, такая с… ка!

* * *

Казалось странным, что группа Бологура всё же не подверглась обстрелу минами. Уничтожены две долговременные огневые точки, а в ответ тишина…

— Нас по ходу за часть штурмовой группы приняли. Два дота потеряли, а другие показывать не спешат. Непонятно, где их хвалёные дроны? Чего они их не используют? Вон и штурмов тупо минами накрыли по старинке, и всё… — рассуждал вслух ефрейтор Вася Бологур, на минуточку возомнивший себя не просто тактиком уличных боёв в городских кварталах, но и стратегом по блокированию целого мегаполиса, хоть бы и размером с пригородный посёлок с большим коровником в придачу…

— Да у них просто коптеров нету, кончились все, — спокойно и непринуждённо ответил на его рассуждения Костин. — Там, поди, свои прапора есть, которые всё скоммуниздили и продали за самогон. Чего тебя это волнует? Чую я, что больше штурмов сегодня не будет. Выставляй, Вася, дозор, и надо нам тут поспать чуточку. С вечера глаз не смыкали, а ещё сколько нам тут держаться — один шайтан знает…

— Эх! Жаль, связи нету с Рагнаром. Пока штурмы дальше нас не уйдут, мы здесь куковать будем, если не накроют раньше срока, — согласился Бологур и тут же дал распоряжение: — Мишин в дозор, его меняет Албанец, за ним Костин, а там и я постою. Саенко, спи. Пойдёшь последним. Стоим по часу.

Наступила оглушительная тишина.

* * *

Агапея проснулась среди ночи с тревожными мыслями. Она даже и не спала, лишь изредка уходя в дремоту и тут же открывая глаза от неуютных мыслей. В груди уже давно поселилась тревожная тоска, а из головы не выходил Паша. Точнее, его последний, брошенный на прощание взгляд, когда такси резко увезло его в часть. Он успел позвонить и предупредил, что они уезжают дальше, чем были в последнюю командировку, и на неопределённое время. Связи не было уже несколько дней, а спросить или узнать о его судьбе было просто не у кого. Оставалось слушать сводки по телевизору и уже по наитию пытаться понять, где сейчас наиболее опасная точка на линии соприкосновения.