Читаем Афоризмы полностью

Дурная жена в дому подобна злой вьюге.

Добрая жена любит труд и спасает от зла.


Пугливый муж пугливые мысли имеет.


Мудрым решения ночью приходят.


Мужу, в беду попавшему, не сотвори зла – и тебя не постигнет зло.


Никто о себе не скажет: я злодей.


Лучше смолчать, чем худое молвить.


Говорящий плохое – всегда в убытке.


Изрекать могут многие – понимают не все.


Одного невозможно избыть человеку: стремленья к женщине.


Ссоры любящих длятся недолго.


Не суди по виду, суди по делам.


Не сыскать ни одной жизни, без печали прошедшей.


Многих, творящих зло, оправдает их чин.


Беседы, долго идущие, пожирают жизнь.


Душе израненной доброе слово – лекарство.

Григорий Нисский

(333—394 гг.)

христианский богослов,

брат Василия Великого

Все в Божестве, и Оно во всем.[3395]


[Иные] хотя признают верным, что изнемогшее в пороке естество посещено Божественною силою, но с неудовольствием взирают на способ посещения, по незнанию, что всякое устройство тела само по себе имеет равную цену, и ничто содействующее в нем поддержанию жизни не заслуживает осуждения как что-либо нечестивое или дурное. (…) Как прочие органы поддерживают в человеке настоящую жизнь, (…) так родотворные органы имеют промышление о будущем, вводя собою преемство естеству. (…) Ибо не глазом, не слухом, не языком, не другим каким чувственным органом непрерывно продолжается род наш; все это, как сказано, служит для настоящего употребления, а в тех органах соблюдается человечеству бессмертие.[3396]


В бессмертном усматривать человеческое, (…) в человеке доведываться Божественного.[3397]


Христианство есть подражание Божескому Естеству.[3398]


Чем бессловесная жизнь ограждена для самосохранения, то, будучи перенесено в жизнь человеческую, стало страстью. Животные плотоядные охраняются раздражительностью; животных многородящих спасает сластолюбие; животное малосильное хранит робость. (…) Но часто и разум, по наклонности и расположению к бессловесному, затмевая в себе лучшее худшим, доходит до скотоподобия, ибо, как скоро (…) принудит рассудок стать служителем страстей, происходит какое то превращение добрых черт в бессловесный образ.[3399]


Нашей природы превратность не тверда даже и во зле.[3400]

Иероним Стридонский

(ок. 342 – 420 гг.)

христианский писатель,

переводчик и комментатор Библии

Проводящему черту по чужим линиям трудно где-нибудь не выступить из них, и в хорошо сказанном на чужом языке очень нелегко сохранить ту же красоту в переводе. (…) Если перевожу буквально, то выходит нескладно; если по необходимости что-нибудь изменяю (…), то покажется, что я отступил от обязанности переводчика.[3401]


Страх Божий изгоняет страх человеческий.[3402]


Самое девство есть плод брака.[3403]


И святые могут впадать в зависть.[3404]


Вино и молодость – двойное воспламенение для чувственности. Зачем же подливать масла в огонь?[3405]


Хвалю брак, хвалю супружество, но лишь потому, что от брака рождаются девственные люди.[3406]


[Обращаясь к матери девственницы («невесты Христовой»):] Ты стала тещею Господа.[3407]


Когда подаешь милостыню, пусть видит только Бог. Когда постишься, да будет радостным лицо твое. (…) Не старайся казаться набожной и смиренной более, чем нужно; не ищи славы, избегая ее.[3408]


Если (…) я начинал (…) читать пророка, меня ужасала грубость речи, и, не видя слепыми очами солнца, я думал, что это вина не глаз, а солнца.[3409]


Обращение никогда не может быть поздним. Разбойник вошел с креста в рай.[3410]


[Об обучении девочки:] Бранить ее не следует, но нужно возбуждать ее способности похвалами (…). Больше всего следует остерегаться, чтобы она не возненавидела учение, чтобы отвращение к нему, сложившееся в детстве, не перешло за молодые годы.[3411]


Само произношение букв и первые начатки учения иначе преподаются ученым, и иначе – невеждой.[3412]


Усвоить дурное очень легко, и если не в силах бываешь подражать добродетелям других, то быстро перенимаешь их пороки.[3413]


Для воздержания безопаснее не знать того, к чему бы ты мог устремиться.[3414]


Не нравятся мне долгие и неумеренные посты в очень молодые годы (…). Из опыта научился я, что молодой осел, устав на пути, делает повороты с дороги.[3415]


Когда подумаю о себе, что достиг уже верха добродетелей, окажусь только в начале пути.[3416]


Единственное совершенство для людей в том, если они сознают себя несовершенными.[3417]


Вымыслу легче верить, его охотно слушают и даже побуждают придумать его, (…) когда он еще не существует.[3418]


В оправдание собственной виновности думают: нет святых, все достойны порицания.[3419]


Лицо есть зеркало души.[3420]


[О положении вдовы, выходящей замуж вторично:] Живой муж станет завидовать мертвому.[3421]


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
100 великих оригиналов и чудаков
100 великих оригиналов и чудаков

Кто такие чудаки и оригиналы? Странные, самобытные, не похожие на других люди. Говорят, они украшают нашу жизнь, открывают новые горизонты. Как, например, библиотекарь Румянцевского музея Николай Фёдоров с его принципом «Жить нужно не для себя (эгоизм), не для других (альтруизм), а со всеми и для всех» и несбыточным идеалом воскрешения всех былых поколений… А знаменитый доктор Фёдор Гааз, лечивший тысячи москвичей бесплатно, делился с ними своими деньгами. Поистине чудны, а не чудны их дела и поступки!»В очередной книге серии «100 великих» главное внимание уделено неординарным личностям, часто нелепым и смешным, но не глупым и не пошлым. Она будет интересна каждому, кто ценит необычных людей и нестандартное мышление.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии