Добро может существовать и без зла (…); но зло без добра существовать не может.[3325]

Господь терпелив, потому что вечен.

Не следует думать, будто бы благословение Господне: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Быт. 1, 28) жившие в раю супруги должны были исполнять посредством (…) похоти, устыдившись которой они скрыли известные члены. После греха появилась эта похоть, после греха была утрачена власть над членами тела. Благословение же дано было до греха, чем было показано, что рождение детей относится к чести брака, а не к наказанию за грех.[3326]

Те же, которые утверждают, что первые люди не совокуплялись бы и не размножались, если бы не согрешили, утверждают не что иное, как то, что грех был необходим для появления святых. Выходит, что для появления множества праведников нужен был грех![3327]

Человек предоставлен самому себе, потому что, любуясь собою, оставил Бога; но, не повинуясь Богу, не смог он повиноваться и самому себе. Ничтожность этого его состояния наиболее очевидна в том, что он не может жить, как хочет.[3328]

Всякому видно, что не по заслугам, а по незаслуженной и милосердной благодати он [человек] избавляется от зла.[3329]

Почему же, говорят, в настоящее время не бывает чудес, которые, как вы проповедуете, совершались? Я мог бы сказать на это, что прежде, чем мир уверовал, чудеса были необходимы для того, чтобы он уверовал. Кто ищет чудес еще и теперь, чтобы веровать, сам представляет собою великое чудо, не веруя, когда верует уже целый мир.[3330]

Отчизна души (…) есть сам сотворивший ее Бог.[3331]

Если тьмы видеть не может никто, хотя бы глаза его были открыты (…), то нет ничего нелепого в том, чтобы сказать, что глупость не может быть понимаема; ведь глупость – это тьма для ока разума.[3332]

Вера вопрошает, разум обнаруживает.[3333]

Бог не нуждается в наших словах, которые бы (…) напоминали о том, чего мы желаем. (…) Поэтому, когда мы молимся, нет нужды в том, чтобы мы говорили.[3334]

Когда же мы обращаемся с молитвой к Богу, (…) слова имеют то значение, что с их помощью мы или надоумливаем самих себя, или же благодаря нам припоминают и учатся другие.[3335]

Что я разумею, тому и верю, но не все, чему я вето и разумею.[3336]

В природе человека нет ничего выше ума. Но не по уму ему следует жить, если он хочет быть счастливым; иначе он жил бы только по-человечески, тогда как мы должны жить по-божески, чтобы достичь счастья. Ума его ему недостаточно, и он должен подчиниться Богу.[3337]

Больше доблести в том, чтобы словами убивать войны, чем железом – людей.[3338]

Уразумей, чтобы уверовать, и уверуй, чтобы уразуметь.[3339]

Там, где кончается разум, начинается вера.[3340]

Человек блаженным быть не может. (…) Но человек может жить блаженно.[3341]

Кто ищет – не заблуждается.[3342]

Глупость (в чем согласятся с нами даже глупцы) – несчастье.[3343]

Тот по праву считает себя первым, кто по мнению всех остальных является вторым.[3344]

Люби – и делай что хочешь.[3345]

Нет любви без надежды, нет надежды без любви, нет и обеих без веры.[3346]

Злым может быть только доброе. (…) Где нет никакого добра, там не может быть и какого-либо зла.[3347]

Преступления не искупаются милостынями [добрыми делами], если не изменяется жизнь.[3348]

Грехи не прощающего не прощаются Господом.[3349]

Первая милостыня – пожалеть свою душу и жить праведно. Кто хочет давать милостыню в надлежащем порядке, тот должен начать с себя самого и прежде всего дать милостыню самому себе (…), потому что мы себя самих нашли достойными сожаления. (…) По причине такого порядка любви сказано: «Возлюби ближнего твоего как самого себя».[3350]

Смерть нечестивых и жизнь праведников – беспрерывна.[3351]

Когда спрашивают о человеке, хороший ли он, то спрашивают не о том, во что он верит или на что надеется, но что он любит. Потому что кто истинно любит, тот, без сомнения, истинно верит и надеется; кто же не любит, тот напрасно верит, хотя бы предмет его веры и был истинным, напрасно надеется, хотя бы предмет его надежды и показывал путь к истинному блаженству.[3352]

Антоний Великий

один из основателей монашества

Душа состраждет телу, а тело не состраждет душе.[3353]

Как, из чрева исшедши, не помнишь того, что было в чреве; так, исшедши из тела, не помнишь того, что было в теле. Как, из чрева исшедши, стал ты лучше и больше телом; так, исшедши из тела чистым и нескверным, будешь лучшим и нетленным, пребывая на небесах.[3354]

Взирая на мир, не будем думать, будто отреклись мы от великого чего, ибо и вся эта земля очень мала перед целым небом. Поэтому, если бы и над всею землею были мы господами и отреклись от всей земли, то и в этом не было бы ничего равноценного царству небесному.[3355]