Читаем Афганец (СИ) полностью

Исходя из своего афганского опыта, Ассад предположил, что милиционеры просто не умеют читать, и вся надежда остается на начальника. Начальник, в самом деле, оказался знаком с замысловатым русским алфавитом, и, где-то сутки спустя, приказал выпустить Ассада. Полагая, что явился жертвой простого недоразумения, Ассад был крайне удивлен когда вскоре его арестовали повторно и поместили в ту же самую камеру. Когда же его арестовали в третий раз, изумлению задержанного не было предела. Аресты становились ритуалом. Видимо, в конечном итоге, задерживаемый настолько надоел милиционерам, что те, в очередной раз, даже не стали его арестовывать, а просто заехали пару раз по ребрам и попросили на глаза им больше не попадаться.

Ассад, как и подавляющее большинство советских граждан, никогда в глаза не видел уголовный кодекс. Но при этом всем хорошо было известно, что незнание написанных там законов не освобождает от ответственности. Именно по этой причине, вероятно, власти всегда тщательно скрывали кодекс от населения, чтобы иметь возможность побольше посадить. Но всё же, Ассад был понаслышке знаком с некоторыми положениями и знал, что оказание сопротивления сотрудникам милиции неизбежно ведет в тюрьму. А если не в тюрьму, то, в лучшем случае, в морг. С учетом же обещаний, которые он услышал от милиционеров, можно было предположить, что неоказание сопротивления работникам правопорядка также приведет его в морг, так как "кавказцу" однозначно были обещаны удары "керзачами" по "хлебальнику", пока кишки изо рта не полезут. У Ассада, не имевшего опыта выживания во времена культа личности, такой расклад морг-тюрьма-морг, почему-то, оптимизма не вызывал. Странный он был человек.

Глава седьмая: Ассад - хорошее русское имя.

Убедившись, что Социалисти Шурави похерен окончательно, Ассад со все меньшей радостью на душе ждал, когда же похерят и его. Потом ждать надоело, и он решил, что пора делать ноги. Из всех книг, которые он читал своей дочери, больше всего Ассаду нравилась философская притча "Колобок". Исходя из изложенных там принципов, он сказал про себя: " От душманов я ушел, из Афгана я ушел, и от тебя, Похеренный Шурави, тоже уйду."

Но не так-то просто было куда-нибудь деться. Все страны, в один голос, заявляли, что выбравшиеся живыми из своей страны афганцы должны умирать там, где находятся, и к себе их никто не пустит. "Где же мы вас всех хоронить-то будем?" - дружно вопрошали демократические страны. Потому Ассад знал, что человека с афганским паспортом выгнали бы из любого посольства, предварительно высмеяв в нехороших выражениях.

Но есть всё же дружба и взаимовыручка среди земляков. Один из афганцев пообещал оказать братскую помощь Ассадуле и сделать советский загранпаспорт. Братская помощь в подделке паспорта уже несуществующей страны обошлась Ассаду во все его сбережения от рыночной торговли. Также пришлось продать квартиру, дачу и машину. В результате, у Ассада оставалось всего двести рублей и несколько стодолларовых бумажек. Земляк объяснил, что основные деньги, а именно двадцать тысяч долларов, пошли сотруднику белорусской таможни, который пропустит новоявленного советского гражданина через паспортный контроль к трапу самолета.

- Понимаешь, - объяснял земляк, - по паспорту ты Алексей Федорович Смирнов, а по лицу этого не скажешь. Потому, если таможне не заплатить, она очень сильно заинтересуется.

- А почему у меня в паспорте нельзя было написать, что я Ассад Абдулович Тотахел?

- Понимаешь, тут такое дело. Ассад, конечно, - хорошее русское имя. Но паспорт с таким именем нам найти не удалось. Скажи спасибо, что год рождения совпадает и фотография твоя.

Собрав вещи и твердо выучив, что он - Алексей Федорович Смирнов, Ассад с семьей простился со ставшей уже родной Белоруссией и, пропущенный сдержавшей свое слово таможней, вылетел в Западную Европу. Твердо помня, что он Алексей Смирнов, Ассад, не желая уронить звание русского человека, и, к тому же, жутко нервничая, выпил в течение рейса весь имевшийся на борту самолета коньяк. Он уже хотел приступить к водке "Смирнов", так как она соответствует его фамилии, но самолет начал снижаться, собираясь заходить на посадку.

Тут Ассад вспомнил, что ещё не выполнил данные ему инструкции, и ринулся в туалет. Там он судорожно начал рвать паспорта. Твердая красная корочка советской паспортины не поддавалась, отстаивая свои пролетарские убеждения. Тогда Ассад оторвал фотографии и, измельчив их, спустил в унитаз. Видимо нервное коньячное напряжение замедляло работу, и в дверь уже начала стучаться бортпроводница, требуя, чтобы пассажир вернулся на место и пристегнул привязные ремни. Не дорвав, а лишь истерзав упрямые советские документы, Ассадула направил их "дубликатом бесценного груза" вслед за фотографиями.