Читаем Афера полностью

Черная мраморная глыба с высеченным портретом улыбающегося Косого, смотрящего прямо в глаза, медленно поднималась. Митяй невольно отшатнулся и, споткнувшись о груду кирпича, сел на нее. Но на это никто из рабочих не обратил внимания, уж больно тяжела для них была эта плита, которую они бережно поднимали, чтобы вставить в подготовленный паз бетонного фундамента.

Все… встала. Гога, чтобы удержать эту плиту на месте, вбил древесный клин между фундаментом и глыбой, потом второй клин, с другой стороны, потом – третий. Рабочие в оставшиеся отверстия начали заливать бетон.

Митяй огляделся по сторонам, решил пройтись и посмотреть, кто похоронен рядом. Справа стоит огромное изваяние мужика, склонившего голову и присевшего на колено перед гранитной плитой, на которой золотом написано, что покоится прах…

Это Рыжий. Вон какой ему дружки памятник отгрохали – метра три в высоту из черного мрамора. Этого человека он близко не знал, говорят, зверюгой был, клиентам, находящимся у него под «крышей» и не желающим платить в общак, выкручивал руки, ломал ноги. Но все делал тихо, не оставляя следов, так что местные власти не могли предъявить ему обвинения. Клиенты молчали. А тот, кто из них пытался искать защиту, исчезал.

Митяй знал одно: Рыжего братва хоронила с почестями, и лежал он не в гробу, а в урне – прахом. Остатки его тела отвезли в крематорий Москвы. Так решили на сходке: Рыжий, вместе со своим автомобилем, был раздавлен колесом огромного трактора «Кировец». При расследовании аварии в ГАИ заключение было очень коротким: ехал пьяным и попал под трактор, идущий навстречу.

А вон за ним и Леха. Из Чечни пришел, пристроился к Косому, да недолго под его крылышком работал. Собрал свою банду из молодых, волну погнал на Протаса, Ченча, местных уважаемых авторитетов. Борьба за «корону» вора в законе прошла по городу, как смерч. В течение недели проредил бригады Протаса и Ченча. Чьи это дела, разобрались быстро. На Леху устроили охоту. Вызов он не принял, исчез на месяц и однажды ночью вырезал всю охрану Протаса, а его самого взорвал в игорном клубе.

На следующий день Леху самого хоронили на центральной улице кладбища, напротив могилы Протаса.

А вот там виден памятник Зине. Крутой был мужик. Мастер спорта по боксу, качался в спортзале, все малолетки старались быть на него похожими. Зина лежа жал штангу весом 180 килограммов и при этом сохранял легкость в движении, в спаррингах был недосягаем. А какой удар у него был… резкий, незаметный и тяжелый, с проносом. Но на тренировках Зина был аккуратным бойцом: легонько касался личика своего партнера – уважал.

Да, великой силой обладал этот человек, и не только физической. Уважали его местные авторитеты за честность. Но вот не всем это нравилось. И Зема тоже не любил его. Зема, который и тогда, это было три года назад, был «серым кардиналом». Не лез в верха, занимался «мелким» бизнесом. «На халяву» «строил» дома, торговал квартирами-невидимками, опорожняя карманы дураков…

Земина жадность не имеет границ, мзду платил только городским верхам, чтобы в трудную минуту ему включали «зеленый» свет. Паханам – нет. Зина узнал об этом, и они встретились на стрелке. Зема спасовал, без разговоров заплатил названную сумму, но те бабки так и не пополнили воровской «общак» – сгорели в машине Зины вместе с ее хозяином.

Это работа Митяя, прекрасная работа. Все было очень просто. Зина привык все делать сам, для него брать с собою бригаду или кого-то из своих дружков на стрелку с «шакалом» (мелким вором) было постыдным. Мало он знал, поторопился с выводами – и поплатился за это. На первом же крутом повороте машина Зины потеряла управление, лопнула рулевая тяга, – и врезалась в дерево. А потом, когда Митяй вытащил сумку с деньгами, машина загорелась.

Митяй остановился у могилы Протаса, присматриваясь к ограде из черных цепей, окаймляющих надгробие. На нем стояло несколько горящих свечей. Вот загорелась новая свечка, еще одна…

Зажигающего их в вечерней мгле было трудно рассмотреть. Вроде бы он сидит на корточках, в капюшоне, закрывающем его голову. Интересно, кто это? Митяй медленно пошел к могиле Зины, ближе и ближе. Этот человек в капюшоне, держа перед собой горящую свечу, услышав его шаги, приподнялся и обернулся к Митяю лицом.

Митяй, увидев его лицо, остолбенел. Перед ним стоял Косой во всей своей «красе». Лицо страшное, искаженное от предсмертного ужаса, с разорванными от пули носом, челюстью, с капающей из него кровью. И рот свой оскалив, двинулся к Митяю…

Митяй шагнул в сторону, перелез через железный забор ограды и, увязая в мягкой земле чьего-то надгробия, споткнулся…

…Змея, выползшая из воды, всего на одну секунду замерла и мгновенно ударила Митяя своими ядовитыми зубами в шею, да так быстро, что тот не успел даже вскрикнуть от испуга…

…Стальное острие пики забора глубоко вошло в затылок Митяя, но он уже об этом не знал.

Гога, вытирая со лба пот, посмотрев на рабочих, подмигнул им:

– Ну все, поставили. Можно и обмыть!

Ха, если за ваш счет, хозяин, то можно, – сказал кто-то из рабочих.