Читаем Адвокаты Гитлера полностью

Это были вынужденные в той ситуации действия руководства СССР, прежде всего политического (Сталина), на то, чтобы полностью исключить обвинения в адрес СССР в подготовке каких бы то ни было военных приготовлений, которые можно было бы представить как подготовку агрессии против Германии.

В эти дни в Венгрии, на сопредельной стороне, произошло то же самое:

Подобные мероприятия проводились и в соседних округах в это же время, сразу после майских праздников! На сайте «Я помню» (http://www.iremem-ber.ru/artilleristi) собраны воспоминания ветеранов. Овецкий Борис Моисеевич:

«…5 мая 1941 года всю нашу дивизию (75 сд) подняли по боевой тревоге.

Был получен приказ о выходе на запад, к государственной границе. К границе выдвигались все три стрелковых полка дивизии – 28-й, 34-й и 115-й, наш 235-й ГАП и 68-й ЛАП. В первые же дни похода нам выдали боекомплект, приказали всем заполнить «смертные» медальоны, зашить их в карманы гимнастерок, чтобы они всегда были с собой. К границе части дивизии перемещались разными способами и путями…

…Только наш 1-й дивизион был выдвинут вплотную к границе. Построили свой лагерь по всем правилам. …Утром 2-я и 3-я батареи сделали последний бросок к границе и расположились на окраине небольшого пограничного местечка (городка) Домачево… Встали рядом с пограничной полосой на довольно обширной поляне в сосновом лесу, в 800 метрах от Буга. Здесь мы разбили лагерь…»

В отличие от частей усиления в КОВО, эти батареи расположились просто лагерем, у Бреста.

«…тем временем на каждой батарее по два орудия из четырех забрали на ремонт… Многих оставшихся это удивило, ведь граница совсем рядом, а у нас забирают людей и орудия… Наши пушки вообще стояли на колодках после перехода к границе. К наступлению или к отражению нападения немцев мы явно не готовились. Я вообще не понимал, для чего мы там и к чему готовимся…

Мы кропотливо продолжали строить ДЗОТы, но огневых позиций для орудий нашего дивизиона так и не готовили…»

После разгрома дивизии Овецкий попал в окружение, но вышел живым к своим. И вот как рядовой состав оценивал «причины» поражения:

«Мы старались понять, почему нас разбили на границе… Никто из нас не верил во внезапность нападения, каждый считал, что всё, что произошло, было страшным предательством со стороны нашего начальства, но имён вслух мы не называли, не смели…»