Читаем Адвокат инкогнито полностью

– Что вы делаете для того, чтобы узнать, по какой причине та женщина оговаривает моего супруга? – громко и четко спросила она после того, как расположилась с мужем и адвокатом в домашнем кабинете Соболевых.

Место встречи назначила тоже она. В адвокатской коллегии, где работала Дубровская, было всегда людно и шумно, что не способствовало нормальной беседе, тем более на столь щекотливую тему. Адвокаты и клиенты громко обсуждали разводы и раздел имущества, квартирные проблемы и способы защиты по делам о хищениях. Поминутно раздавались телефонные трели. В одном углу работал факс, в другом исходил паром электрический чайник. В домашней же обстановке было спокойно и комфортно. Кроме того, родные стены давали уверенность и вселяли надежду. Детей, конечно, предусмотрительно отправили к бабушке.

– Итак, вы же понимаете, что моего мужа оговорили? – повторила Виктория.

Дубровская вопросительно взглянула на Аркадия. Оговорили? Ей бы самой хотелось верить в это. Но что сказала бы Виктория Соболева, если бы узнала, что ее муж собственной рукой начертал на бумаге чистосердечное признание? Да еще какое! Елизавета не была уверена, имеет ли она моральное право выкладывать супруге своего подзащитного некоторые не совсем приятные тонкости дела. Интересно, распространяется ли на эти случаи адвокатская тайна?

– Конечно, мы прорабатывали такую версию, – осторожно сказала Дубровская. – Но тут не все просто. Чтобы доказать, будто имел место оговор со стороны потерпевшей, нужно установить мотив. Чем могла руководствоваться женщина, возводя напраслину на вашего мужа?

То же самое Виктории Соболевой говорил следователь, но Дубровская не могла об этом знать.

– Давайте рассуждать логически, – предложила адвокат, осторожно прощупывая почву. – Знал ли ваш супруг потерпевшую до того случая?

Вот и опять она деликатно назвала изнасилование тем случаем.

Но эта деталь ускользнула от Виктории. Сейчас она была занята куда более важным делом – как стратег перед решающей битвой, пыталась нащупать слабые стороны противника.

– Аркадий утверждает, что видел ее в первый раз, – сказала Виктория, еще раз пытливо взглянув на супруга, словно стремясь найти в его лице оттенки слабости и нерешительности.

Но тот только утвердительно кивнул головой и подтвердил:

– Я не знал ее раньше.

– Вы, конечно, вправе говорить что угодно, – предупредила его Дубровская. – Я не буду ворошить вашу личную жизнь. Но если на суде всплывут какие-либо факты, подтверждающие ваше знакомство с потерпевшей, защите будет нанесен непоправимый удар.

– Я понимаю, – последовал новый кивок профессора Соболева.

– Тогда зайдем с другой стороны. – Елизавета повернулась к Виктории. – Может быть, вы знали потерпевшую? Имя Софья Кислова вам о чем-нибудь говорит?

Ни один мускул не дрогнул на лице Виктории, хотя ей было определенно неприятно слышать имя той, с которой ее супруг провел ночь. Да еще, судя по обвинению, весьма бурную.

– Понятия не имею, кто она такая. Но при чем тут я? – заметила Соболева со слабой усмешкой.

– Если та женщина руководствовалась местью, то насолить вам она могла и посредством ложного обвинения вашего супруга, – объяснила Дубровская. – Вспомните хорошенько, быть может, вы где-то с ней пересекались. На работе, в спортивном клубе, в гостях у общих знакомых… Подумайте. Здесь значимым может оказаться любой пустяк.

– Где она работает?

– Лаборантом на кафедре естественных наук. Кстати говоря, вашего университета. Трудно представить, что вы никогда с ней не встречались.

– Университет очень большой, – заметил Аркадий. – Мы не знаем всех преподавателей, что уж говорить о техническом персонале. Кроме того, мы с Викой – чистые гуманитарии.

– Но как она попала на празднование вашего дня рождения? – недоумевала Дубровская.

– Ох, тут как раз все может быть очень просто, – поморщилась Виктория. – Были приглашены мои коллеги из университета, с телевидения, знакомые родителей. В общем, очень широкий круг самых разных людей. Кто-то пришел с женой, кто-то с любовницей, кто-то лаборантку с собой привел. Разве за каждым уследишь? Факт, что она оказалась там. Что теперь с этим поделать?

– Ничего, – согласилась Дубровская. – Ну, может быть, вы ее помните? Ей тридцать девять лет…

Адвокат с надеждой взглянула на Аркадия, словно призывая его добавить штрихи к портрету той женщины, но тот беспомощно развел руками.

– Я понимаю, что выгляжу полным идиотом, но мне помнится только что-то крупное, мягкое и белое. Должно быть, она была блондинкой. Черт возьми, я и представить не могу, сколько ей лет.

«Круглое, мягкое и белое…» Виктория едва не взорвалась. Хорош же ее супруг, если после бурно проведенной ночи не может вспомнить даже лица своей обольстительницы! И это после стольких лет счастливого брака, после рождения детей, после стольких дней и ночей, проведенных вместе!

– У меня хорошая память, – заметила Виктория. – И когда я увижу эту женщину в суде, то определенно смогу сказать, видела ее раньше или нет.