Читаем Адвокат инкогнито полностью

Судья смотрел на подсудимого и пытался себе представить, как сидящий на скамье подсудимых гражданин интеллигентного вида (может быть, сейчас и несколько потрепанный, изможденный) делал то, на что способны разве прыщавые подростки в силу своей неудовлетворенной сексуальности. А у него, у этого профессора кислых щей, есть жена. И какая! Стройная, красивая, молодая. Чего ему, спрашивается, так приспичило? Жаль, что он так и не узнает причины, да и не посмотрит на ту, ради которой уважаемый в обществе человек буквально сошел с ума, – судебное разбирательство, по правилам, будет проводиться другим судьей.

А на нынешнем заседании речь шла всего лишь о залоге.

– Ваша честь! Предложенная обвинителем сумма является слишком огромной, – говорила молодая женщина, адвокат. – Давайте будем иметь в виду, что семья моего клиента не живет на средства от собственного бизнеса. Обвиняемый – профессор университета. Его жена – тоже доктор наук и преподает там же. Это семья обычной русской интеллигенции, которая, как известно, не может похвастаться большими заработками.

Прокурор скривился при упоминании об интеллигентах. Должно быть, он хотел напомнить своему пылкому оппоненту о грязных делишках скромного российского ученого, но вовремя спохватился. Юмор в зале судебного заседания – вещь опасная.

– Соболев обвиняется в совершении тяжкого преступления, ваша честь! – заметил только он. – Обвинению нужны гарантии того, что этот человек не ринется в бега, испугавшись того, что совершил. Или, чего доброго, не попытается воздействовать на потерпевшую.

– Профессор Соболев слишком занят в университете. И у него двое несовершеннолетних детей. Ему некогда заниматься глупостями, – парировала адвокат.

– Для одной такой глупости он все же время нашел, – не выдержал прокурор.

Судья пропустил вольность государственного обвинителя мимо ушей, задумчиво рассматривая жену обвиняемого. Эффектная, безупречно причесанная и со вкусом одетая, она держалась безукоризненно. Только легкая синева под глазами говорила о том, что женщина – не бесчувственный манекен с витрины модного магазина, а живой человек, для которого сегодняшнее заседание – большое испытание. Первое испытание. А что будет позже? Вызовы на допрос к следователю, а потом в судебное заседание. Долгие очереди с надеждой на свидание. Передачи. Короткие письма. Разумеется, народная молва, шепоток за спиной: «Вы слышали, что случилось с ее мужем?» Возгласы: «С ума сойти! Неужели правда?» Притворное сочувствие: «Бедняжка!» А в глазах любопытство: «Так как, говорите, все там было?» Огласки не избежать, даже если дело вдруг будет прекращено. Как говорится: «Пропавшие ложки нашлись, а осадочек-то остался». Выдержит ли эта красивая женщина косые взгляды, пересмешки, болезненное любопытство? Выдержит или сбежит из семьи?

Что до судьи, то он не желал быть ее палачом. Слушал препирательства сторон и ловил себя на мысли, что думает о чужой жене. Ему не было дела до обвиняемого, жалкого дурачка, не оценившего того счастья, которым он обладал. Соболеву не нужен был адвокат. Конечно, претензии судьи были не к молоденькой защитнице, стоявшей насмерть за интересы своего клиента. Судья думал, что профессору не нужен был адвокат, потому что он у него уже имеется. Его жена могла просто сидеть в зале, не произнося ни единого слова. Одним своим присутствием она защищала его. И дело, пожалуй, было не только в красоте. За долгие годы службы судья видел всякого рода красоток, льющих слезы или ругающихся в голос. Но такого удивительного сплава внешнего совершенства, достоинства и мужества, несмотря на глубоко переживаемое горе, он не встречал никогда. Ему захотелось вдруг сделать нечто для того, чтобы эта красивая умная женщина вдруг сбросила с себя оковы оцепенения и улыбнулась ему. Но что он мог сделать для нее? Важнее ее прекрасных глаз был только профессиональный долг. И все-таки…

– Ну, какова сумма залога?! – восклицала Дубровская, теребя свою клиентку. – Судья учел все мои пожелания, установив нижний предел. Я о таком и мечтать не могла! Вот что значат правильно подобранные доводы. Ну же, Виктория Павловна, скажите что-нибудь!

Что Соболева могла сказать?

– Я рада, – улыбнулась она одними губами.

Но из ее глаз не исчезла печаль. С ума сойти, она рада тому, что ее мужа отпускают до суда под залог! Раньше ее радовали совсем другие вещи. Например, книжная новинка в магазине, удачное выступление ее воспитанника на студенческой олимпиаде, собственная монография, еще пахнущая типографской краской. Времена меняются…

– Все очень, очень хорошо! – радовалась адвокат, словно Соболева вдруг вчистую оправдали. – Вы внесете деньги на депозит суда, и ваш супруг окажется дома.

– Неужели это произойдет не сейчас? – удивилась Виктория, понимая, что они по-прежнему стоят в судейском коридоре. Она ожидала, что буквально сейчас из зала выйдет Аркадий, и они как ни в чем не бывало отправятся домой. Возможно, под руку.