Читаем Адольф Гитлер. Том 3 полностью

С приближением конца склонность искать знаки и надежды вне реальности вышла за рамки литературы, заполнила всё вокруг и в очередной раз продемонстрировала покрытую флером современности иррациональность национал-социализма. Лей сделался в эти первые дни апреля страстным ходатаем за некоего изобретателя «лучей смерти», Геббельс обращался за советом к двум гороскопам, и в то время как американские войска вышли уже в предгорья Альп, отрезали Шлезвиг-Гольштейн и была сдана Вена, из противостояний планет, восходов светил и их двойных прохождений вновь мерцали надежды на великий перелом во второй половине апреля. И вот, будучи ещё во власти этих параллелей и прогнозов, вернувшийся во время воздушного налёта после поездки на фронт Геббельс, поднимаясь при свете пожарища по ступенькам своего министерства пропаганды, узнал, что умер американский президент Рузвельт. «Он был в экстазе», как вспоминал потом один из офицеров, и тут же приказал соединить его с бункером фюрера: «мой фюрер, я поздравляю Вас, — кричал он в трубку. — Звёзды предсказывают, что вторая половина апреля принесёт нам переломный момент. Сегодня — пятница, 13 апреля. Это переломный момент!»[692] В самом же бункере Гитлер собрал уже в это время министров, генералов и функционеров, всех этих скептиков и маловеров, которых в последние месяцы ему приходилось то и дело принимать, чтобы преподать им «сеанс гипноза», и, захлёбываясь, по-старчески путаясь в словах, довёл до них известие: «Вот! А вы не верили…»[693] Ещё раз ему показалось, что Провидение демонстрирует свою надёжность и удостоверяет этим последним великим вмешательством закономерность тех многочисленных счастливых стечений обстоятельств, что случались в его жизни. В течение нескольких часов в бункере царило шумное праздничное настроение, в котором перемешались облегчение, благодарение, и чуть ли не снова уверенность в победе. Но долго удержаться это чувство уже не могло, как вспоминает Шпеер, «Гитлер сидел в своём кресле опустошённый, словно испытавший освобождение и одновременно вновь оказавшийся в плену, и всё же он производил впечатление безнадёжности».

Один из забытых министров-консерваторов, входивший в кабинет в 1933 году, услышал даже в тот день «шелест крыльев ангела истории, пролетевшего через комнату»[694], и едва ли можно найти более подходящие слова, чтобы охарактеризовать наступившую почти на всех уровнях столь явную отчуждённость от реальности. Смерть Рузвельта не оказала никакого воздействия на ход военных событий. Три дня спустя советские войска, введя в бой два с половиной миллиона солдат, 41.600 орудий, 6250 танков и 7560 самолётов, начали наступление на Берлин.