Читаем Адепты Тьмы полностью

Сросшийся с системой коммуникаций демон зашифровал и передал слова Уркратоса в канал связи между кораблями. Демон коммуникации был монстром величиной с кита; своим раздувшимся телом, состоявшим в основном из мозгового вещества, он почти вплавился в потолок рубки. Все сорок восемь демонов, состоявших на службе у Уркратоса, были подарены ему богами в знак признания великих побед или побеждены им в личном поединке во время сражений Черного Легиона за право основать собственную империю в Оке Ужаса.

По воле богов Хаоса побежденные или подаренные Уркратосу демоны состояли при нем на положении рабов и были обязаны во всем подчиняться воле хозяина. Уркратос собрал из них команду для своего корабля, поскольку ему доставляло удовольствие видеть могущественных созданий в полном подчинении, наблюдать за их страданиями и читать ненависть в горящих глазах.

Это было единственное, ради чего стоило сражаться, и самое ценное — ощущение безграничной власти над другим мыслящим существом. Сознание того, что он может заставить каждого исполнять свою волю. Именно это обещал Осквернитель — порабощенная Вселенная, в которой благословленные Хаосом попирают своими ногами невежественных существ. Если выживет хоть кто-то из имперской банды, собравшейся на орбите Каэронии, он сделает рабами и их — потому что это в его власти.

Когда-то давным-давно Уркратос сражался на благо человечества и по воле Императора. Он был рабом Императора. Хорус помог ему и другим воинам избавиться от рабства, и только теперь Абаддон мог доказать это всей Вселенной.

— Оружейники! — крикнул Уркратос. На его окрик заворчал худой мускулистый демон, скорчившийся у противоположной стены. — Приказываю артиллеристам приготовиться к стрельбе. Полная зона поражения, длинные запалы.

— Как прикажешь, — проворчал демон.

Мысленно передавая команду оружейному расчету, который находился в глубине корабля, он закатил красные горящие глаза. «Кузнец преисподней» скоро будет готов выпустить десятки торпед по имперскому флагману и превратить его в облако горящих обломков.

— Мне почти жаль, — вслух размышлял Уркратос. — Я надеялся, что мы возьмем их на абордаж. А может, я так и сделаю, если они выживут после первого залпа. Приготовить абордажные команды, — обратился он к демону-связисту.

Демон содрогнулся, передавая очередной приказ абордажному отряду, скрытому в казармах на всем протяжении «Кузнеца преисподней». Отряд состоял из отбросов Галактики, худших из худших, извращенных и деградировавших личностей, когда-то бывших людьми. Из поколения в поколение занимаясь убийствами, они превратились в машины смерти. В распоряжении Уркратоса не было отделений космодесантников Черного Легиона, которые считались непревзойденными воинами в схватках между космическими кораблями еще до Ереси и сражений в Оке Ужаса. Но капитан не сомневался, что и без них имперская флотилия не устоит перед абордажем со стороны «Кузнеца преисподней».

Да, он бы предпочел настоящую схватку. Хаос вознаграждает лучших только в пламени войн. Но достаточно и того, что Осквернитель получит подношение Каэронии, и Черный Крестовый Поход благодаря победе Уркратоса обретет новые невиданные силы.

Капитан оставил демонов лелеять свою ненависть и спустился на нижний уровень корабля, где в переполненных загонах содержались толпы рабов. Даже если грядущая победа достанется легко, она должна быть отмечена благословением богов Хаоса. И ради этого перед началом битвы Уркратос должен принести в жертву жизни невинных.

Инквизитор Никсос неуверенной походкой старика, которым он и хотел казаться, вышел на трап челнока. Он даже опирался на трость и рядом с сопровождавшими его крепкими офицерами флота казался особенно хрупким.

Встретить инквизитора вышел комиссар Леюнг. Комиссар был истинным продуктом Школы Основ. Оставшись полным сиротой после одного из бесконечных военных конфликтов, он с детства был облачен в жесткий форменный мундир комиссара и накрепко усвоил убеждение, что лишь тонкая грань отделяет малодушие любого человека от полного и непоправимого разложения. Завидев приближающегося инквизитора, Леюнг — несмотря на удушающую жару посадочной палубы «Образцового», одетый в черную шинель — коротко отсалютовал. Из-под козырька офицерской фуражки блеснули маленькие строгие глаза.

Рядом с Леюнгом никого не было, хотя, по протоколам отношений между капитанами кораблей, даже простой офицер при встрече на борту мог ожидать эскорта из десятка солдат.

— Приветствую тебя, комиссар, — произнес Никсос. — Как я вижу, наши хозяева не слишком придерживаются церемоний?

Леюнг снял фуражку и аккуратно положил ее на согнутую руку, продолжая стоять по стойке «смирно».

— Магос не признает главенства Имперского Флота и его старших офицеров, — ответил он. — Она с трудом выносит мое присутствие.

Леюнг держался и говорил напряженно, короткими, отрывистыми фразами.

— Что ж, Механикус всегда настаивали на своей независимости, — сказал Никсос, после того как кивком поблагодарил офицера, помогавшего ему сойти с последних ступенек трапа. — Они готовы меня принять?