Читаем Адептка Эмили полностью

– Неужели ты не покажешься своим обожательницам хоть на минутку? – подначила я друга, сидя на столе и болтая ногами. Абсолютно неприлично, но ведь тут, кроме нас, никого больше не было, а Генри и сам сидел на столешнице рядом со мной. – Они же будут грустить и обвинять меня, бедного сардинского студента, который лишил их твоего общества.

– Ничего, там и без меня хватает будущих магов. Не думаю, что девушки заскучают, – легкомысленно махнул рукой Генри. – Хотя я, конечно же, самый привлекательный.

Улыбнувшись его самонадеянности, я вдруг услышала, как сквозь закрытую дверь до нас донеслись звуки моего любимого танца, и уныло покосилась в ту сторону. Эх, они там веселятся… А я тут сижу.

– Пойдем, – уловив мой взгляд, Генри подал мне руку и помог слезть.

– Куда? – удивленно спросила я.

Он положил руку мне на талию и посчитал сам себе:

– И раз-два-три… Кто сказал, что притворяющимся парнями девушкам нельзя танцевать?

Друг закружил меня по пустому залу, и я невольно улыбнулась. Его глаза не отрывались от меня, и на лице было написано несвойственное ему волнение. В памяти всплыли бесчисленные балы, на которых мы с Генри танцевали. Несмотря на армию навязчивых поклонниц, которым нравился и сам Генри, и его будущий титул графа, он всегда находил время для меня. Что я сделала, чтобы заслужить такого друга?

– Благодарю за танец, – церемонно произнес он, когда музыка смолкла, после чего перехватил мою руку и на миг прижался губами к пальцам.

– Это тебе спасибо, – эхом отозвалась я, улыбаясь. – За то, что не бросил одну во всей этой ситуации.

– Зачем еще нужны друзья, – улыбнулся в ответ Генри, но несколько нервно. Переступив с ноги на ногу, он увлек меня обратно к столам. – Мне нужно кое-что тебе сказать, – внезапно произнес он таким серьезным тоном, что я сразу перестала улыбаться.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила я и окинула его внимательным взглядом. Выглядит вроде хорошо, разве что слегка взволнованно. Значит, не заболел. Может, что-то с родителями?

– Нет-нет, все в порядке, – успокоил меня Генри и, криво улыбнувшись, отбросил упавшую на глаза прядь. – Просто… Я сделал свой выбор. Помнишь, ты говорила, что когда я влюблюсь, то просто приведу свою избранницу и поставлю тебя перед фактом? Вот она, – сунув руку за пазуху, он достал квадратный бумажный сверток, – и тебе придется принять мой выбор, Эмили, потому что я люблю ее, и мне не нужен никто другой.

Я, с совершенно ошарашенным выражением, взяла в руки сверток. Что там? Хотя намного важнее другой вопрос. Генри влюбился? Когда? И, главное, в кого? Он же почти никуда не выбирался и все время был в академии. Может, какая-то давняя пассия?

Пока я думала, руки, ставшие вдруг непослушными, разрывали плотную коричневую бумагу. Наверное, там портрет этой девушки… А вдруг она не разрешит нам общаться? Хотя главное, чтобы она сделала Генри счастливым. Но если она разобьет ему сердце, то я такое ей устрою, я… Последний клочок оберточной бумаги упал на пол, и я непонимающе уставилась на предмет в своих руках.

Зеркало. Это был не портрет, а обычное зеркало.

– Генри? Что это значит? – жалким голосом спросила я. Мой мозг совершенно отказывался собирать в единую картину его недавние слова и зеркало.

– Загляни, – все его волнение вдруг в один момент улеглось, – и увидишь там девушку, которую я полюбил. – Я не стала заглядывать, а вместо этого подняла растерянный взгляд на него. У Генри был такой решительный вид, словно он собирался прыгнуть с моста в ледяную реку. – Я люблю тебя, Эмили Бишоп, и хочу, чтобы ты стала моей женой, – шепнул он, придвигаясь ближе, и его губы накрыли мои.

Я застыла, ошарашенная, ошеломленная, и злополучное зеркало, выпав из рук, со звоном свалилось на пол, чудом не разбившись. Генри меня любит? Но как такое возможно?! Мы же с ним столько лет дружили, мы были словно брат с сестрой…

Однако этот поцелуй был отнюдь не братский. Касания рук, сначала легкие и осторожные, стали намного увереннее. И вот уже его ладонь легла мне на спину, придвигая ближе и прижимая крепче. Губы скользнули по моим, сначала изучающе, а потом – настойчивее, заставляя открыться, ответить.

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как по щеке сорвалась одинокая слезинка. Мой мир рушился с каждым прикосновением, с каждым вздохом, который ловил губами Генри. Генри рядом со мной, его запах, прядь волос, которая вечно падала ему на лицо, – все это было привычно. Но вот его губы на моих, его руки, нежно сжимающие мою талию, его волосы, щекочущие мою щеку, – это было… незнакомо. Неправильно.

Я не сопротивлялась, позволяя ему делать все, что заблагорассудится. Но и не отвечала, впав в некоторое подобие ступора, в то время как в голове проносились тысячи мыслей. И спустя несколько секунд Генри отпустил меня, отчаявшись добиться отклика. Он отодвинулся и заметил, что по моим щекам текут слезы. Переменившись в лице, он стер их подушечками пальцев и тихо, но уверенно проговорил:

– Я напугал тебя.