Читаем Ад - это космос полностью

Луч яркого света рассек помещение, осветив черты, которые я сразу узнала. Вырванное из темноты лицо Джекса парило в комнате, словно отдельно от его тела. Время никак не смягчило его разбойничью внешность и свирепый оскал тяжелых челюстей. Его глаза были закрыты, а лицо немного опущено вниз, будто он не ощущал направленный на него свет.

– Просыпайся, – Голос «Найтингейл» прозвучал намного громче, чем прежде. – Просыпайся, полковник Джекс.

Полковник очнулся. Он открыл глаза, дважды моргнул от яркого света, потом взгляд его прояснился. Джекс наклонил голову, резко очерченная тьмой нижняя челюсть, казалось, еще больше выдвинулась вперед.

– К тебе еще один посетитель, полковник. Ты позволишь мне ее представить?

Рот полковника открылся, оттуда потекла слюна. Из темноты вынырнула рука, провела сверху вниз по лицу, словно ощупывая его, и вытерла подбородок. Что‑то неправильное было в этой руке, что‑то ужасное и неправильное. Джекс заметил мою реакцию и издал тихий омерзительный смешок. В этот момент я поняла, что полковник полностью и необратимо сошел с ума.

– Ее зовут Диксия Скэрроу. Она из той команды, с которой ты уже встречался.

Джекс заговорил. Его голос был слишком громким, словно шел через усилитель. Такой оглушительный и хлюпающий, словно ты слышишь голос кита.

– Ты солдат, девочка?

– Я была солдатом, полковник. Но сейчас война окончена. Я штатская.

– Ты хорошая девочка. Что привело тебя сюда, малышка?

– Я пришла, чтобы передать тебя в руки правосудия. Я пришла, чтобы арестовать тебя и ты предстал перед судом военных преступников на Крае Неба.

– Думаю, ты немного опоздала.

– Я приняла решение увидеть, как ты умрешь. Я согласилась на этот вариант.

Что‑то в моих словах заставило полковника улыбнуться.

– Корабль еще не сказал тебе, в чем дело?

– Корабль сказал, что не выпустит тебя отсюда живым. Он обещал нам твою голову.

– Тогда я так понимаю, что тебя не посвятили в подробности, – он повернул голову и посмотрел налево, словно там кто‑то стоял. – Включи лампы, «Найтингейл»: она имеет право знать, во что ввязалась.

– Ты уверен, полковник? – отозвался корабль.

– Включи лампы. Она готова.

Корабль включил освещение. К этому я была не готова!

Какое‑то время я не могла даже полностью охватить взглядом представшую передо мной картину. Мой мозг отказывался воспринимать как реальность то, что корабль сотворил с полковником Джексом, хотя я видела это своими глазами. Я продолжала пялиться на него, ожидая, что это зрелище начнет приобретать смысл. Я ждала момента, когда пойму, что меня обманывает игра теней и света, как ребенок, который испугался, случайно приняв за ужасного монстра складки колышушейся занавески. Но миг облегчения не наступил. То, что появилось передо мной, существовало на самом деле.

Полковник Джекс расширился во все стороны – подрагивающее пространство пестрой плоти, на которой его голова являлась просто незначительной деталью, как маленький холмик на горной гряде. Он простирался вдоль дальней стены, имплантированный в нее на манер огромной, безбрежной дышащей мозаики, должно быть двадцати метров в ширину, окаймленной валиком уплотненных мышц и кожи. Его голова покоилась на толстой шее, сливающейся с верхней частью торса без рук и без плеч. Я видела зарубцевавшиеся шрамы в местах, откуда раньше начинались руки. Ниже медленно вздымающейся грудной клетки тело расширялось, как основание расплавившейся свечи. Еще что‑то незавершенное (туловище?) росло из плоти полковника двумя метрами правее. У этого не было головы, но имелась рука. Второй торс вылезал из Джекса сзади, снабженный парой рук, одна из которых, должно быть, вытерла полковнику подбородок. Далее, выступая из массива плоти под неестественными и причудливыми углами, маячили другие живые части тела. Здесь туловище, там – пара ног, а вот там – пятка или плечо. Все туловища дышали, но совершенно несинхронно. Конечности, когда они не занимались какой‑то целенаправленной деятельностью – например, вытирали Джексу подбородок, – извивались и тряслись, будто при параличе. Кожа между ними была пестрой, как лоскутное одеяло, и формировалась из множества нарезанных клочков, которые соединили вместе. Кусками она напоминала поверхность барабана, туго натянутую на невидимый каркас из хрящей и костей. В других местах вздымалась тяжелыми складками, как штормящее море. Все это булькало и похрюкивало под воздействием скрытых пищеварительных процессов.

– Теперь ты понимаешь, почему я не могу уйти с тобой, – сказал полковник Джекс. – Пока ты не приведешь корабль побольше. Очень большой корабль. Даже тогда я не уверен, что ты долго сможешь поддерживать во мне жизнь без помощи «Найтингейл».

– Вы чудовищно уродливы…

– Да, не картина маслом, это точно, – полковник Джекс наклонил голову, словно эта мысль поразила его. – Я произведение искусства, ты не согласна, малышка?

– Как вам будет угодно.

– Корабль определенно так считает, да, «Найтингейл»? Она сделала меня вот этим. Это ее блистательное художественное воображение. Сука!

– Ты сошел с ума.