Читаем Ад - это космос полностью

Сначала мне показалось, она не услышала вопроса. Она шагала по коридору молча.

– Не держите меня в подвешенном состоянии, Камала, – попросил я. – Вы должны завершить историю.

– Нет, – сказал она. – Ничего я не должна.

Я не стал принимать этот ответ близко к сердцу. Моей главной целью было развлечь ее. Если она не желает расслабляться, это ее дело. Некоторые странники продолжали болтать вплоть до того момента, как оказывались в большом синем шаре, но большинство умолкали гораздо раньше. Они уходили в себя. Возможно, мысленно Камала уже шла по Генду, щурясь от жесткого белого света.

Мы пришли в центр сканирования, самое большое помещение на станции «Туулен». Тут же перед нами оказался шар, вместилище безопасного квантового сенсорного луча, БКСЛ, короче говоря. Шар был молочно‑голубой, словно изо льда, и размером с двух слонов. Его верхняя полусфера поднялась, и, словно серый блестящий язык, выдвинулся стол для сканирования. Камала приблизилась к шару и коснулась своего отражения, расползшегося по гладкой поверхности. Справа от шара помещались мягкая скамейка, туалетный столик и кабинка туманообразователя. Я посмотрел налево, через окно аппаратной. Силлойн стояла и смотрела на нас, склонив набок свою невероятную голову.

– Она послушная? – прожужжал у меня в ухе ее вопрос.

Я поднял два скрещенных пальца.

– Добро пожаловать, Камала Шастри. – Голос Силлойн вырывался из колонок вместе с негромким шорохом. – Ты готова приступить к переносу?

Камала кивнула окну.

– Одежду можно оставить здесь? – Если ты будешь столь любезна.

Камала проскользнула мимо меня к скамье. Кажется, я перестал для нее существовать; то, что происходило сейчас, касалось только ее и динозавра. Она быстро разделась, аккуратно сложила свой комбинезон, засунула тапочки под скамью. Краем глаза я видел маленькие ступни, широкие бедра и красивую, гладкую темную кожу спины. Она зашла в кабинку и закрыла дверь.

– Готова, – крикнула она.

В аппаратной Силлойн повернула выключатели, и кабинку затянуло густым облаком нанолинз. Наночастицы дошли до Камалы и рассеялись, покрывая все ее тело. Вдыхая частицы, она перемещала их из легких в кровоток. Кашлянула всего дважды – она была прекрасно подготовлена. Прошло восемь минут, Силлойн очистила воздух в кабинке тумано‑образователя, и Камала вышла. По‑прежнему не обращая на меня внимания, она повернулась лицом к аппаратной.

– Теперь следует перейти на стол для сканирования, – произнесла Силлойн, – чтобы Майкл мог зафиксировать тебя.

Она двинулась к шару, не колеблясь, поднялась по придвижному трапу, забралась на стол и легла на спину. Я пошел за ней.

– Точно не хотите рассказать мне до конца вашу тайну? Она смотрела в потолок не моргая.

– Ну ладно. – Я достал из сумки на боку емкость с распылителем. – Все будет происходить так, как вас учили. – Я принялся распылять наночастицы на подошвы ее ног. Я видел, как поднимается и опадает ее живот, поднимается и опадает. Она полностью погрузилась в дыхательную гимнастику. – Помните, в сканере не скакать и не свистеть.

Она ничего не ответила.

– Теперь глубоко вдохните, – сказал я, приближая распылитель к большому пальцу у нее на ноге. Раздался коротенький треск, когда наночастицы на поверхности кожи сплелись в сеть и застыли, лишая ее возможности двигаться.

– Полайте за меня на хорьков. – Я собрал свое оборудование, спустился по трапу и откатил его обратно к стене.

С негромким скрипом большой голубой шар втянул в себя «язык». Я наблюдал, как закрылась верхняя полусфера, поглотив Камалу Шастри, потом пошел к Силлойн в аппаратную.

Я не принадлежу к тем ученым, которые считают, будто бы динозавры воняют, иначе я не стал бы изучать их с такого близкого расстояния. Париккаль, например, насколько я могу судить, вообще не пахнет. Силлойн обычно издает слабый и не лишенный приятности запах подкисшего вина. Однако, когда она сильно волнуется, запах делается уксусным и пронзительным. Должно быть, у нее выдалось трудное утро. Дыша ртом, я сел на свой стул.