Читаем Абсолем полностью

— Я слышал, вы ищете Библию? — тихо и устало проговорил он, оглядывая мое жилище. — У меня она есть. Я могу отдать её вам, если у вас всё ещё есть в ней потребность.

Я не знал, что ответить. Я был поражён. Неужели стоящий передо мной человек готов был с лёгкостью расстаться с самым великим сокровищем, которое существовало на земле?

Он всё понял по моему лицу. Не говоря больше ни слова, он снял свой пыльный рюкзак, расстегнул кожаные ремешки и раскрыл его. Оттуда он достал что-то, завёрнутое в белую ткань. Я уже понимал, что это было. Мой гость положил свёрток на стол и бережно развернул. Я молча рассматривал книгу. Обычная черная обложка, изрядно потёртые уголки, перекошенный размягченный корешок, потускневшие от времени золотые буквы. Всего одно слово.

Я боялся обидеть стоящего рядом со мной человека, тем не менее я набрался смелости:

— Сколько я должен заплатить?

Человек поднял на меня свои усталые глаза, я заметил, что веки у него воспалены и покраснели. Он посмотрел на меня, затем произнес, будто и не было моего вопроса:

— Мне уже пора, пожалуй, я пойду.

Я спросил его имя, уже стоя на крыльце своего дома, но он сделал вид, что не услышал. Через секунду он вышел за калитку. Больше я его никогда не видел, хотя многое бы отдал, чтобы поговорить с ним. Но признаюсь, в тот момент я не настаивал, я не бежал за ним — возможно, где-то глубоко внутри я опасался, что незнакомец передумает и заберёт книгу. Я поспешил обратно в гостиную. Я запер все двери, плотно зашторил окна и принялся читать. Я держал ее, как младенца, нежно и с трепетом переворачивая одну страницу за другой. Ох, что за картины вырисовывались перед моим взглядом, какая истина открывалась мне. И тогда я воскликнул: «Господи!»

Я окончательно позабыл о той жизни, мне было прекрасно в полном одиночестве, хотя уже тогда я понял — я не одинок, Он всегда незримо присутствовал рядом со мной. Я отрешился от происходящего вокруг — это произошло само собой, непроизвольно. Я не проверял почту, не отвечал на звонки, ни с кем не общался. Хотя, забегая вперед или возвращаясь назад, тут уж кому как удобнее, один звонок мне все же стоило сделать. Подробный отчет проекта “Дино” — все результаты исследований, наблюдения, выводы, фотоматериалы и прочее — я оформил и подготовил к печати. Это должно было стать нашим общим триумфом, нашим ключом к спасению, огромным шагом по направлению к такому фантастическому понятию, как мирное сосуществование человека и демона. Научный издатель забрал у меня мой труд накануне трагедии с сыном. Когда всё произошло, мне, понятное дело, было не до книги. В тот момент я, честно говоря, вообще забыл о ней. И лишь когда мне прислали код авторского экземпляра, я вспомнил об этом. Понятно, что уже было поздно что-либо менять. Код был занесён во Всемирный реестр, а образцы отправлены во все профильные учебные заведения мира. Единственное, что я смог сделать, так это добиться внесения издания в красный список, чтобы оно было помещено в особое хранилище и как можно меньше людей имело к нему доступ. Я также сумел уничтожить развёрнутую рецензию в реестре и все упоминания об этой книге в мировых учебных каталогах. И я добился своего — издание прошло незамеченным, и все эти годы книга тихо пылилась в закрытых хранилищах. И никто о ней не вспоминал, как и обо мне. Я стал настоящим отшельником, даже самые близкие люди отдалились от меня. С кем-то я сам перестал общаться, кто-то сам самоустранился из моей жизни. К последним, кстати, относился Натан Ор. Он так и не простил мне того, что я сделал. Хотя я уверен, что, обладая возможностями, которые ему предоставила Лига, он очень быстро восстановил большую часть наших исследований. Для полного успеха ему не хватало лишь нужного подопытного.

Как бы то ни было, каких-то значимых людей в моей жизни не осталось. Как-то вечером я сидел дома один, впрочем, уточнение это лишнее, тогда я всегда был один… я сидел и читал. И услышал стук в дверь. Робкий. Скорее даже не стучались, а поскреблись. Воровато как-то. Когда я открыл дверь, то подумал, что у меня началась болезнь старого времени: горячка, бред. Правильнее — галлюцинации… Она стояла, опираясь о косяк. Выглядела такой изможденной, замученной. Бледная. Бедная.

Ее огромные выразительные глаза казались еще больше из-за тёмных кругов под ними. Кожа словно просвечивала от обезвоживания, казалось, можно было разглядеть каждую жилочку. Она была такой хрупкой, несчастной, усталой, но её глаза смотрели на меня с такой любовью и добротой, что я разрыдался. Я сжал ее в объятиях так крепко, что у неё захрустели кости. Она тут же испуганно высвободилась, прикрыв живот руками. Только тогда я увидел, что свободное пальто прикрывает округлившийся живот. Я тут же всё понял. София носила под сердцем моего внука. Какие еще нужны были доказательства существования Того, о Ком говорилось в этой великой книге?! Он есть, и Он милостив, проговорил я.