Читаем Абраша полностью

(…) Вот это неумение отделить зерна от плевел, отдать Богу Богово, а кесарю кесарево, постоянное шараханье из одной крайности в другую, воинствующая тенденциозность поражает и раздражает более всего. В обоих случаях глубинная причина проста. Запахло Европой! И тот, и другой правитель – по-разному, робко, спотыкаясь, но сделали полшажка к Европе. Что я имею в виду? – Нет, не конкретные указы, хотя и их тоже. Не самое ненавистное в крепостной России – вмешательство в дела деревни – про Павла сказал, но и Отрепьев влез «не в свое дело» – разрешил крепостным уходить от барина, ежели тот не кормил их в голодные годы. Причины не в этом. – Вся титулованная чернь, привыкшая быть холопами одного, конкретного сюзерена, с благодарностью подставлявшая свои физиономии под оплеухи, покорно ложившаяся на плаху, благоговейно приникавшая к грязной и часто окровавленной руке владыки, не могла и не хотела представить, что она делается рабом безличного закона, которому нельзя подольстись, которому нельзя поднести, которого нельзя умолить и который делает их ровней с их же холопами. Представляешь, как бесил их ставший известным диалог Павла с Куракиным или Кутайсовым, кажется (запамятовал). Когда Павел повелел что-то сделать, тот отвечал, что нельзя. – «Почему? – вскипел Павел, – мне нельзя? Ты – спятил?» – «Закон не разрешает. Измените закон, Ваше Величество, – исполню». – «Э, нет, братец, так нельзя. Ты прав!» – и успокоился. То же – в значительно меньшей степени и у Лжедмитрия. Всё же и он прожил в Польше и чуть вдохнул европейского воздуха… Во время своего недолгого правления он почти ежедневно принимал участие в заседаниях Думы и выносил решения, как правило, не под давлением той или иной боярской семьи, а на основе права или традиции (на прецеденте, как бы мы сказали сегодня). И никакие благие дела не могли перевесить в сознании элиты страх перед подобной европеизацией. Дмитрий уж и земельные наделы помещикам увеличил, и жалование служилым повысил чуть ли не вдвое, и из ссылки опальных Годуновых с Шуйскими вернул (последние и возглавили заговор – в благодарность). И выезд за границу фактически разрешил. Хотя кому это было надо? Всё равно: сожгли и пепел развеяли.