Читаем Абрам Ганнибал полностью

Петр I охотно брал на службу иностранцев, создавал для них наиболее благоприятные условия, предоставлял всевозможные льготы, строил католические и лютеранские храмы; многие иностранцы оставались в России навсегда, ассимилировались, переходили в православие, женились на русских, большинство старательно трудилось в интересах новой родины, изредка встречались и такие, как Густав Дуглас. Левендаль, Дуглас и другие эстляндские начальники Ганнибала оказались на русской службе при Анне Иоанновне, Петр Великий вряд ли бы их взял, но если бы по ошибке взял, то тотчас избавился бы от них. Петр I пригласил Даниила Бернулли, вслед за ним потянулись Эйлер и другие крупнейшие европейские ученые. Император брал на службу тех, кто мог научить русских тому, что они не умели делать, например строить корабли. Петра Великого до сих пор обвиняют в отсутствии патриотизма, в искоренении национальных традиций. Он был самый русский из всех российских императоров XVIII–XX столетий, по крови и по отношению к Родине, к своим обязанностям, положивший жизнь свою на благо Отечества, все, что перенималось им на Западе, видоизменялось и приспосабливалось к российским условиям и в интересах России. Петр Великий сделал Россию европейской державой, заставил с ней считаться, отстаивая ее интересы. Он был самодержец, стремившийся к просвещению, понимавший его достоинства и не страшившийся его последствий для самодержавия; повелевать просвещенными труднее. Перечислить все, что он сделал для России, здесь нет никакой возможности, больше него не сделал никто.

Государев крестник с редким рвением относился к своим обязанностям, чтил закон, яростно боролся с любыми злоупотреблениями, доставалось и обер-коменданту, и губернатору: в донесениях столичному начальству Ганнибал называл содеянное ими своими именами. Таким людям, как Абрам Петрович, всегда и везде приходится трудно: они быстро наживают врагов, они не удобны ни начальству, ни подчиненным, для которых они служат укором и источником дополнительных хлопот. Поэтому Абрама Арапа стремились изгнать из Ревеля не только как чужака; он всем мешал, он был слишком честен и несговорчив, требователен к себе и другим. Попытки выдворить начальника артиллерии из Ревеля путем уговоров и угроз не удались, тогда в ход пошли хитрости и провокации.

Приведем два письма Ганнибала принцу Гессен-Гомбургскому Людвигу-Иоганну-Вильгельму (1704–1745), генерал-директору над фортификациями, генерал-фельдцейхмейстеру.

Письмо от 23 марта 1741 года:

«Светлейший князь, Премилосердный Государь.

Вашей высококняжескои светлости покорно дерзнул объявить: маэор Голмер, обижая меня, подговаривает порутчика Асеева, дабы просить вруской (т. е. в русской крепости) гарнизон, по некоторой к нему, маэору, рекомендацыи, чтоб сдесь место опорожнил для незнакомой некоторой персоны. А понеже оной афицер при здешний артиллерии имеетца лутчеи, кому ж и его желания нет внутрь росеиские гварнизоны итьтит, — того ради вашей высококняжескои светлости покорно молю, чтоб оной порутчик Асеев из Ревеля от команды отлучен не был, и впред чтоб таких пропозицеи, без ихъ прошения, не было. Понеже при ревельской артиллерии в офицерах имеетца самая нужда. К тому ж ныне, по многим от вашей высококняжеской светлости строгим ордерам, велено ревелскои гарнизон укомплектовать служителями по штатному положению, чтоб все было готово. И я ныне имею, со всеми здешними афицеры, во исправлении ревелской артиллерии неусыпной труд…»[448].

Бравый майор-артиллерист Петр Петрович Гольмер мечтал занять освободившееся место начальника артиллерии, этого добивался и губернатор Левендаль, ему требовались везде свои надежные люди. А тут вдруг «сваливается» на них Ганнибал, да еще с таким дурным характером, и рушатся их планы; вот они и набросились на него.

Письмо от 14 мая 1741 года:

«Светлейший князь, премилосердыи государь.