Читаем Аборигены Вселенной полностью

Приближение аборигена, делавшего огромные прыжки на своих длинных ногах-ходулях и выкрикивавшего устрашающие возгласы на каком-то неизвестном и очень грубом языке, подтолкнуло Клода, и он бросился вверх по металлической лестнице. Преодолев несколько витков, беглец был вынужден признать, что подниматься по лестнице – совсем не то же самое, что бежать по открытой местности. Очень быстро он выдохся окончательно, однако, обливаясь потом, заставлял свое бренное тело ползти из последних сил вперёд, держась за холодные стальные перила. Каждый шаг давался с огромным трудом и наконец, не поднявшись даже метров на десять вверх, Стенин, задыхаясь и дрожа, сник на одном из пролётов.

Свет в башню проникал очень скудно через узкие оконца-амбразуры, которых в башне маяка было всего несколько, и полумрак, царивший здесь, был ещё более жуток, чем в инопланетном лесу. Клод прислушался к торопливой поступи преследователя, уже готовый встретить свою горькую участь лицом к лицу, ибо у него уже не осталось сил двигаться, но, к своему непомерному удивлению и радости, обнаружил, что шаги недружелюбного местного жителя стихли; казалось, тот затаился где-то внизу. Вероятнее всего, абориген умерил свой пыл по той же причине, что и землянин – из-за банальной усталости. Это напоминало временное затишье перед боем – обеим сторонам требовалась передышка.

Стенин лихорадочно пошарил по карманам своего комбинезона в последней надежде, что обнаружит что-нибудь, похожее на оружие, но тщетно. Всё, что так могло ему пригодиться, осталось там, в грузовых боксах их космического тягача, во власти местного бога моря Нептуна, Посейдона, или как там его звать?

3

Айра Ленков пришёл в себя на каком-то столе, похожем на операционную кушетку, в тишине и сумраке незнакомого помещения – и был удивлён одному, – тому, что всё ещё жив. Он сразу припомнил во всех подробностях то, что предшествовало катастрофе – их корабль летел прямо в инопланетный океан. Он вспомнил, что все правила действий пилотов в подобных ситуациях обязывают ждать пристёгнутыми в своих креслах, пока не сработает система эвакуации экипажа – они так и поступили. Оставаясь формально главным пилотом, Айра дождался-таки, пока она сработает, и был свидетелем, как его партнёр удачно катапультировался с корабля, а заодно и свидетелем, как его катапульта не сработала, и успел с грустью усмехнуться про себя: «Капитаны покидают свое судно последними… или вообще не покидают!..» А затем почувствовал сильнейшее столкновение с поверхностью океана и молил только об одном – чтобы корабль тут же дал течь, и он не мучился долго в полном одиночестве на дне океана, пока запасы кислорода не истощатся, и он не умрёт от удушья.

Айра встал с кушетки и с интересом осмотрелся. Помещение, где он находился, чем-то напоминало операционную, но явно таковой не являлось. Он увидел обычную сенсорную дверь и направился к ней. Как и можно было ожидать, она раскрылась, и Ленков двинулся вперёд по узкому коридору, освещённому потайными плафонами, такими же, как на многих кораблях преимущественно в отсеках медчасти. Их свет обычно отвечал внутреннему состоянию члена экипажа, загораясь ярче, темнее или даже меняя цвет и оттенок в зависимости от самочувствия. Проходя по коридору, Ленков заметил, что лампы-хамелеоны вблизи от него начинали светиться чуть более ярко, сменяя фиолетовый оттенок на красноватый или ярко-красный, цвета инертного неона. Впрочем, это могло и не являться его настоящим душевным состоянием, ведь по натуре он всегда был излишне горяч, вспыльчив и мог завестись в самой располагающей атмосфере ни с того, ни с сего. Так что яркий багряный свет сенсорных ламп, можно сказать, был его вечным спутником.

«Меня подобрали, – подумал он. – Но кто?»

Проходя мимо одной из боковых дверей, Ленков расслышал за ней какой-то подозрительный механический шум и, раздираемый любопытством, повернул прямо туда. Дверь раскрылась, и Айра вошёл в большой зал, стены которого были забраны толстыми звукоизоляционными панелями. Судя по всему, это был ремонтный док. В центре помещения он с изумлением увидел свой собственный грузовой челнок, вокруг которого сновали роботы-ремонтники всех мастей. Они ползали по его обшивке, проверяя герметичность швов, драили иллюминаторы, вились вокруг квантовых батарей, проверяя их на неполадки. Большая часть роботов шныряла вокруг части корпуса челнока, раздробленной и смятой от удара плазменного снаряда.

Здесь не оказалось ни одного живого человека, и Ленков покинул док.

Пока он шёл по хитросплетению узких проходов, освещённых помигивающими лампами-хамелеонами, его постоянно преследовало ощущение, что за ним кто-то (или что-то) следит, но он не мог уловить ни единой тени, ни малейшего движения. Несколько раз Ленков громко крикнул, есть ли кто живой, но ему не откликнулось даже его собственное эхо, очевидно, поглощённое толстыми стенами неизвестного корабля.