Примером явно оригинальной композиции позднего XIV столетия мы можем назвать «Книгу чудес неба и земли», показывающую практику религиозного мистицизма, небезызвестного в Абиссинии, хотя, вне всякого сомнения, замыкающегося в пределах немногих редких illuminati. Эта выдающаяся работа описывает откровения ангела, сообщенные автору – монаху Йесхаку (Исаак). Он был подготовлен к этой работе такими пассажами из Писания, как 2-е послание Коринфянам 12, 1–4. Мечтания Йесхаку выражаются в сложном и загадочном символизме, доступном для понимания только посвященным. В отрывке, цитируемом Черулли, мы читаем о «белых птицах – всех женского пола и оплодотворенных солнцем, которые погружаются в глубины океана и там дают жизнь первоначально своему собственному потомству, затем различному числу жемчужин и, наконец, единственной жемчужине невиданной красоты». (Символ жемчужины весьма популярен в восточно-христианской литературе, взявшей его из Физиологуса, но мистическое значение жемчужины в абиссинской трактовке перенесено со Спасителя на Деву Марию.)

Некоторые религиозные работы, включая «Книгу Света» и «Книгу Рождения», приписываются выдающемуся монарху, самому Зара-Якобу, хотя кажется более правдоподобным то, что эти книги написаны священнослужителями двора под царским руководством. Эти книги, полные увещеваний и страшных предостережений, предназначались для усиления авторитета суверена и борьбы с имевшейся в то время тенденцией к ереси и языческим практикам. Они таким образом демонстрируют личное вмешательство царя в церковные дела и интересы. Помимо этого они любопытны как труды, принадлежащие к сравнительно небольшому классу религиозной прозы исконно абиссинского происхождения.

Агиография XV века

В XV столетии впервые увидел свет огромный пласт агиографической литературы, как оригинальной, так и переводной. Некоторые из этих работ, хотя и вдохновленные, без сомнения, действительным почтением к великим местным и заимствованным святым государства, также отражали происходившие конфликты между монастырями и двором или между одним большим монастырским центром и другим. Это было неизбежным потому, что монарх, двор которого перемещался с места на место и который имел приставленного к нему иностранца Абуну, не испытывал особой симпатии к крупным монастырям, так как именно последние были единственными постоянными центрами образования и искусства в стране и настоящим домом эфиопской ортодоксии.

Еще более усложняло дело то, что отдельные императоры не отказывали себе в нарушении некоторых норм, например были замечены в полигамии или в таких публичных проступках, как симония, или вымогательство. Монахи иногда яростно и бесстрашно атаковали подобное поведение. Так, например, Филипп, третий настоятель Дэбрэ-Либанос, осудил неправедные поступки царя Амдэ-Цыйона в словах громкой инвективы. Эти высказывания сохранены и надлежащим образом повторены в Деяниях святого настоятеля, написанных около 1425 года; таким образом он снискал себе местную репутацию святости, в которую его смелые атаки на императора внесли свой весомый вклад. Но монахи Дэбрэ-Либанос считали неправильным то, что слава Филиппа может затмить собой славу основателя монастыря. В соответствии с этим Жизнь и Деяния Текле-Хайманота были составлены позднее. Разные их версии различаются достаточно значительно, так как многочисленные редакторы и копиисты, не раздумывая особенно, добавляли новые чудеса и легенды в изначальный текст, некоторые из них полностью брались из Деяний других святых – чего только не сделаешь, чтобы возвеличить память о своем основателе и небесном заступнике. Эти работы, по-видимому, сочетают в себе жизни двух святых, имеющих одно и то же имя – с одной стороны, раннего аскета, часто изображаемого в произведениях эфиопского искусства, и с другой – важного исторического деятеля, ставшего первым настоятелем Дэбрэ-Либанос около 1260 года.

Растущая популярность деяний Текле-Хайманота встревожила монахов северных монастырей, основанных в значительно более ранние времена самими девятью святыми. Таким образом были составлены биографии этих полулегендарных основателей и, как это полагается, улучшены переписывающими друг у друга писцами, становясь творениями чистой (если не сказать нелепой) фантазии, содержащими в себе лишь далекое эхо древней истины. Они включают в себя жизни Абба-Либанос, Абба-Тарима, Абба-Панталеоне и За-Микаэль Арагави, основателя Дэбрэ-Дамо.