Его проекты были тщательно спланированы, отточены и направлены против тех, кто, с его точки зрения, этого заслуживал. Где-то внутри он себя ощущал кем-то между Деточкиным и Робин Гудом. За тем лишь исключением, что полученными средствами Платон ни с кем не делился. Он счел бы такой поступок попыткой умаслить совесть и купить индульгенцию. А он в ней не нуждался. Платон искренне верил, что высшая форма добра – не творить зло. Это тот минимум, который обязателен для всех, и тот максимум, который доступен большинству. Добро и зло вообще не имели для него четко выраженных форм и декораций. Те же карманные воришки казались ему намного более светлыми персонажами, чем некоторые чиновники, депутаты или плохие врачи, например. Как и охотники бывают двух типов: те, которые добывают зверя ради пропитания, и те, кто убивает его для удовольствия. Так и здесь. Иной вор вынужден этим заниматься, потому что для него это единственный способ прокормить себя. А другой чиновник, выводя очередной миллион долларов в офшоры, хотя должен был построить детский сад, чем отличается от грабителя? И все это понимают, но правосудие легко и быстро настигает первых и с трудом и редко – вторых. Хотя, если положить на чаши весов зло, совершенное этими людьми, чаще всего под второю чашей проломится пол.

– Все относительно, Витя! – говорил он с умным, как ему казалось, видом другу за ночной бутылкой. – Правило четырех «Б». Будь собой. Бери только то, что тебе нужно. Борись со злом!

– И без баб!

– За без баб!

– За без баб!

Было и еще одно правило, которому Платон неукоснительно следовал во всех своих аферах. Они должны быть стремительны. Планирование и подготовка могли занимать сколько угодно времени, то есть столько, сколько нужно. Но само дело необходимо проворачивать быстро и так же быстро растворяться в тумане. Пришел, забрал, ушел. Как говорил Суворов: «Ближайшая к действию цель лучше дальней». Не поспорить. Как только афера начинает походить на бизнес – жди беды. Где-нибудь обязательно протечет. Тут еще одна мудрость русского полководца была очень кстати: «Идя вперед, знай, как воротиться».

Затевая любое дело, Платон, по умолчанию, допускал возможность неудачи. Это помогало не расслабляться, сохранять чуткость, аккуратность и обязывало иметь план эвакуации.

Почему он нарушил собственный устав? Ради друга? От усталости? От потери ориентиров и отсутствия цели? Никто не скажет наверняка. Самый точный ответ прозвучит как «со всяким бывает».

Совсем неважно, где и что пошло не так. Но, как и следовало ожидать, это случилось. Гаишник недосмотрел, Витя не проверил, механик в гараже хлопнул рюмашку и тщательно не проверил днище… В общем, экспроприировали не ту машинку и наследили. Автомобиль изъяли у сына очень крупного силовика, господина И. – крупного и по размерам, и по уровню его влияния на многие процессы в нашей стране. Как и полагается, имен таких людей никто не знает. По телевизору их не показывают, ордена вручают не в Кремле и не перед камерами. Подобные люди беспощадно пресекают любые попытки сделать их побежденными. Хоть в чем-то. Это даже не дело принципа, самолюбие или гордость здесь ни при чем, сие – закон выживания. Позволить себе в чем-то уступить – все равно что разослать врагам открытку:

Это тот самый случай, когда репутация – не вывеска, а реальный щит, который позволяет надеяться, что конкуренты много раз подумают, прежде чем строить козни. Поэтому очень важно не оставлять безнаказанным ничего и никого! И вот у такого человека, точнее, у его сына, угнали новенький гелендваген. И с этого гелендвагена не сняли какой-то там датчик. Посему была поднята на ноги вся королевская рать, которая оперативно накрыла заведение партнера Вити, партнер Вити, в свою очередь, сдал Витю, а Витя уже сдал Платона как автора и вдохновителя идеи, из-за которой пострадал господин И. Вряд ли имело смысл сетовать на слабость напарников, клеймить их предателями. Во-первых, методики и возможности настоящих профессионалов силовых ведомств расколют кого угодно. Во-вторых, Платон знал, что главный виновник провала – он сам.

5

Встреча с Полиной произошла совершенно обыденно, скучно, и даже поведать об этом катастрофически нечего. Она работала управляющим менеджером в одном из любимых ресторанов Платона. Поэтому это была, скорее, не «встреча», а «встречи».

– Здравствуйте, Платон, рады вас видеть. Как обычно – у окна?