Читаем А был ли мальчик? полностью

Не было драк или погонь, выкрученных рук и другого подобного банального зубодробительного набора, который, несомненно, только украсил бы этот рассказ. Просто, когда Платон вышел из подъезда, к нему подошел вежливый человек в вежливом костюме и попросил встретиться с Господином И. Причем встреча должна была состояться немедленно. Платон не стал вступать в пустую дискуссию и послушно сел в черный лимузин с номерами «амр» и мигалкой на крыше. Автомобиль ехал с небольшой скоростью, но в то же время и быстрее всех, потому что для него не существовало правил и ограничений: он то мягко выруливал на встречную полосу, то включал сигнал эцилопа и проплывал на красный. Сотрудники дорожно-постовой службы откладывали на время разговоры с остановленными водителями, вытягивались по струнке и отдавали честь. Платон, несмотря на серьезность ситуации и туманность ближайшего будущего, не мог обойти вниманием ту деталь, что это чертовски приятно – быть вне закона по закону. Эта свобода была по другую сторону баррикад от его – платоновской свободы, но в ней тоже была своя прелесть. Люди, которые придумывают правила и следят за их исполнением, сами их абсолютно не соблюдают. Это как если бы футбольный судья время от времени бил по ногам атакующим футболистам, потому что это, с его точки зрения, необходимо для игры. И вместе с тем эта власть дает ощущение, что ты – особенный, не такой, как все. Между тобой и остальными людьми пролегает огромная трещина. Пока ты пребывал на той стороне, ты это все осуждал, выступал против и даже не раз заявлял в курилке, мол «если б я, то я бы никогда…» – а оказавшись здесь, пусть даже транзитным пассажиром, хочешь оставить себе это ощущение, сохранить эту привилегию навсегда.

Катафалк с мигалкой вырулил на середину Кутузовского проспекта и по нейтральной полосе, недоступной для простолюдинов, устремился в сторону гостиницы «Украина», гаишник на пересечении с Садовым встрепенулся, выбросил окурок и взял под козырек.

Господин И. ждал его в ресторане «Золотой» за столиком в углу. Платон уже бывал не раз в этом заведении, примостившемся в самом начале Кутузовского проспекта. То были встречи с одним молдавским олигархом, который теперь отбывал наказание на родине, не по вине Платона. Просто, кроме бизнеса, тот занимался и политикой, а в Молдове это приблизительно одно и то же, а каждый новый президент этой небольшой, но гордой страны начинает свою трудовую деятельность с того, что сажает конкурентов. Платон внимательно следил за развитием ситуации из новостей, в надежде, что тот когда-нибудь выйдет-таки на свободу и расплатится за оказанные услуги.

Ресторан был так же пуст, как и всегда. Еще в первое посещение Платон подумал, что это какой-то специальный пункт для встреч депутатов, бандитов и просто влиятельных людей, а каждый столик наверняка оборудован записывающим устройством, потому что было очевидно – коммерческих целей заработать на продаже еды и алкоголя у ресторана нет.

– Присаживайтесь, – сказал учтивый, полный и обаятельный Господин И. – закажете что-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Вам спасибо за то, что любезно согласились встретиться со мной. Вы, наверное, не догадываетесь, по какой причине наша встреча стала возможной?

– Наверное, догадываюсь, – ухмыльнулся Платон. Он был почти уверен, что виной этому знакомству является его близкий друг Виктор, который накануне не отвечал на звонки. – Но если вы не сочтете за труд разъяснить…

– Дело не в том, уважаемый Платон Платонович, что вы угнали мой автомобиль…

– Я не угонял. Я…

– Давай ты меня выслушаешь, дорогой, а потом будешь открывать рот, – неожиданно жестко заговорил Господин И. И даже его мягкое круглое лицо на мгновение словно превратилось в гранитный камень, но тут же вновь вернулось к исходной кошачьей доброжелательности. – Расклад такой. Хозяин гаража и продавец сядут. Надолго. Твой друг, актер… Ну, что с него взять… Деньги он вернул, пусть играет в театре, радует зрителя, а мы внимательно будем за ним следить, чтобы ничем другим он больше не занимался. Ну и, конечно, его дальнейшая судьба будет зависеть от тебя.