Читаем A and B, или Как приручить Мародеров (СИ) полностью

— Он тебя сделал, Бродяга, — довольно ухмыльнулся Джеймс.

— Так, как я — он все равно играть не умеет! — оскорбленно выдал Сириус.

— Честно говоря, Бродяга, — осторожно начал Люпин, с каким-то странным опасением все дальше и дальше отступая от Сириуса, — наш рождественский репертуар вообще не требует клавишника. Тем более, с роялем. Так что выступать ты будешь соло, да и…

Взгляд Блэка с каждым новым словом, произнесенным Люпиным, становился все более гневным.

— Мы еще посмотрим, — он в привычном, чуть манерном жесте, откинул волосы со лба, — кого больше полюбит зал!

И удалился прочь с таким видом, будто бы оказал всем присутствующим немыслимую честь.

— Ну прямо-таки прынц, — хихикнул Питер, взмахивая палочкой — внушительного размера ударная установка, повинуясь его движениям, воспарила в воздух и начала медленно перемещаться по сцене.

Джеймс задумчиво проследил взглядом за барабанами и наконец произнес:

— Ремус на бас-гитаре, я на соло…

— Все еще хочешь найти ритм-гитару, Сохатый? — спросил Люпин. Джеймс только кивнул.

— Ну вообще-то… — замялся Питер. — Есть у меня на примете один человек…

Джеймс с интересом уставился на Петтигрю.

— В общем, я поговорю… с ним.

***

За неделю до предстоящего торжества Хогвартс приготовил ученикам очередной сюрприз, но на этот раз — довольно занимательный и не требующий особых физических или духовных усилий. Сюрприз принял вид симпатичной белокурой женщины, одним морозным днем объявившейся на территории школы и вызвавшей массу пересудов.

В этот день Беата Спринклс выглядела особенно напряженной, отпуская едкие комментарии в сторону каждого не угодившего ей ученика. Несчастные просто сторонились девушки, стремясь всяческими способами избежать с ней встречи в узком коридоре. Причина ее плохого настроения объявилась как раз после завтрака, застав врасплох не только саму Спринклс, но и учеников, спешивших к главной лестнице.

— Беата? Беата, подожди!

Мародеры, пересекающие уже лестничную площадку, удивленно оглянулись: в холле, у самых дверей, стояла маленькая миловидная женщина. Она куталась в тонкое короткое пальто, отделанное по краям бахромой, и сжимала в руках весьма внушительного размера золотистый зонтик с изящной изогнутой рукоятью. Светлые волосы, убранные в аккуратную, но чуть растрепанную от долгой дороги прическу, и небольшие золотые серьги-шарики завершали образ. Она вся была столь легкой, воздушной и грациозной, что сама того не желая, притягивала к себе непрошенные взгляды старшекурсников и преподавателей. Было в ней что-то неуловимо милое, вызывающее открытую улыбку и доверие.

— Это что, новая старшекурсница? — с хищной усмешкой спросил Блэк. Парень тут же распрямился, тряхнул головой, убирая волосы со лба, и бросил на гостью свой фирменный Блэковский взгляд.

— Ты неисправим, Бродяга, — вздохнул Джеймс, наблюдая, как его лучший друг буквально парализует новоприбывшую взглядом. — Эй!

Гневный вскрик гриффиндорца был вызван столкновением с неясной черной тенью, “пролетевшей” мимо него вверх по ступенькам.

Неизвестная женщина тем временем скользнула взглядом по мародерам, не обратив ни малейшего внимания на Сириуса, проследила глазами за стремительно убегающей фигурой в черном и вдруг воскликнула:

— Беата! Доченька! Куда же ты?

Сириус застыл с изумленно-сконфуженным выражением на лице.

— Хм, — задумчиво произнес Питер, — видимо, это твоя карма, Бродяга. Не пропускать ни одной юбки, если дело касается женщин из семьи Спринклс.

Блэк только мрачно взглянул на смеющихся друзей. Беата тем временем, демонстрируя немыслимые чудеса акробатического искусства, невероятно ловко для ее координации и всем известной неуклюжести перепрыгнула с перил одной движущейся лестницы на перила ближайшей. Сириус, пожалуй, смог бы повторить маневр Беаты, если бы за ним гналась стая дементоров, Филч и разозленная матушка в придачу. Но преодолеть расстояние под три метра в обычной ситуации на движущихся объектах и без какой-либо подготовки… Скажем, он не был столь уверен в своих силах.

Миловидная незнакомка, а вернее, мать Беаты, уже проталкивалась через толпу студентов, снося их с пути с совершенно нечеловеческой силой. Определенно, сходство между матерью и дочерью, несмотря на первое впечатление, все-таки имелось. Причем выражение на лице женщины было столь печальным и тоскливым, что проникся даже Сириус.

— Миссис Спринклс! — Дамблдор вступил в игру «кто догонит одну из Спринклс быстрее остальных». — Прошу вас, задержитесь на секундочку!

Женщина тут же обернулась и, заломив руки, устремилась в обратную сторону. Студенты поспешно вжимались в стену, дабы избежать повторной встречи с грозной матерью старосты Слизерина.

— Альбус! — воскликнула она. — Альбус, она снова не желает со мной разговаривать! Не ответила ни на одно из моих писем!

Голос у новоприбывшей оказался грудным, чувственным и завораживающим. И пусть звучал он как-то очень уж обреченно, Блэк был практически уверен в том, что искусно прикрытой фальши в этих словах куда больше, нежели искренности.