Читаем A and B, или Как приручить Мародеров (СИ) полностью

— …но сварить Оборотное Зелье может не каждый. Я от тебя такого не ожидала, — Лили улыбнулась, одобрительно глядя на Джеймса.

— А… я… Ну да, точно! Это было сложно, и я не был уверен, что справлюсь. Но, как видишь, у меня неплохо получилось, да?

Сириус только скептически хмыкнул и пробормотал что-то типа: «Ну да, конечно, — у тебя». Но Джеймс тут же пнул его левой ногой.

— И еще я хотела сказать «спасибо». Ну, за Лондон и все остальное, — Лили слегка смутилась.

Блэк вопросительно приподнял брови, переводя взгляд с друга на девушку. Они стояли и молча смотрели друг на друга, неуверенно улыбаясь.

— Два барана, — закатил глаза Блэк. — Сохатый, я сам справлюсь с этой пьянью зеленой… хотя нет, по-моему он посинел… В общем, проводи девушку до гостиной. Уже поздно, кто знает, какие слизеринцы там бродят.

Джеймс по началу непонимающе взглянул на Блэка, а затем, чуть ли не подпрыгнув, вопросительно повернулся к Лили. Та только кивнула и, взяв парня под руку, потянула его к выходу.

***

Спальни Когтеврана, то же время

— Хм… — Беата задумчиво рассматривала изящную фарфоровую статуэтку на одной из тумбочек, когда услышала звук открывающейся двери. — Паркер! Где тебя столько носит?

Эмили задумчиво покосилась на Беату. Она еще не до конца отошла от произошедшего между ней и Ремусом. Наконец, кривовато ухмыльнувшись, она более-менее ровным тоном ответила:

— Мне пришлось еще минут тридцать делать крайне печальное выражение лица в честь нашей с тобой разрушенной дружбы.

— Честное слово, могла бы и поторопиться. Я уже и не думала, что войду в эти чертовы гостиные!

— О чем тебя спросила страж?*

— Год рождения Бенджамина Франклина! — с негодованием возопила Беата.

— Странно… Она редко задает маггловские вопросы да еще и столь бессмысленные… А что, ты знаешь, когда он родился?

— Откуда? Я даже не знаю, что это за мужик. Я просто перебирала все возможные года по порядку, начиная с тысяча шестисотого.

Эмили расхохоталась:

— О… я сочувствую тебе в таком случае!**

— Да и черт с ним! Так что? Они повелись?

— У них не было выбора. Теперь они считают тебя еще более невменяемой, чем прежде.

— Любишь ты делать из меня козла отпущения, Паркер, — наигранно печально протянула Спринклс, — а ведь из нас двоих волк в овечьей шкуре далеко не я.

Эмили только скептично взглянула на подругу:

— Переживешь, — а затем куда более взволнованно продолжила: — Этот придурок поверил?

— А то! Восхищенно носился вокруг меня и надменно вещал: «Наконец-то, Спринклс, ты поняла, что этому отребью не место рядом с тобой! Наконец-то ты осознала, с кем действительно нужно дружить!» И прочее в том же духе. Мне хотелось отрезать ему волосы и запихать ему же в глотку.

— Теперь он потеряет бдительность, доверится тебе, и ты сможешь за ним проследить, — Эмили одобрительно кивнула и, довольно потянувшись, опустилась на застеленную синим покрывалом кровать. — План работает.

— Ему не понять, что нас нельзя поссорить, — насмешливо добавила она после недолгого молчания.

Спринклс вдруг усмехнулась и с наслаждением произнесла:

— АВ неразделимы.

— Пфф, — фыркнула Эмили. — Мы уже давно не АВ, Спринклс! Хватит уже ностальгировать.

— Ну да, теперь у нас есть куда более увлекательная игра, — ухмыльнулась слизеринка. — С Малфоем — даже две.

— Моими стараниями — да.

— Паркер, Паркер…. Ты же слизеринка до мозга костей. Да что там говорить! Даже я скорее бы попала на Гриффиндор, чем шляпа распределила бы тебя на какой-нибудь иной факультет.

— Благодарю за комплимент, — усмешка Эмили была воистину дьявольской.

— Если бы не ты, — Беата вздохнула, — я бы скончалась здесь от скуки.

— Не ты ли случайно, как минимум, три раза за эту неделю назвала меня занудной зубрилкой?

— Ну, извини, погорячилась. Тем более, у тебя так отлично получается изображать скромную тихоню, что даже я иногда ведусь на это, — проворчала в ответ Спринклс.

— А по-твоему, я — злобная фурия? — Паркер приподняла бровь.

— Да нет, — пожала плечами Беата, — просто твоя душа куда чернее, чем кажется на первый взгляд.

— Моя душа, — назидательно произнесла Эмили, — всего лишь выбирает наиболее рациональные и разумные пути решения проблемы.

— Угу, — кивнула Спринклс. — Трупы тоже бывают наиболее рациональным решением проблемы.

— Прекрати, — раздраженно отмахнулась Эмили, — ты передергиваешь.

— Как скажешь. Ты же знаешь, что, если понадобится кого-то закопать — я в деле, — беззаботным тоном отозвалась слизеринка. — Так ты добыла доказательства, пока мои дорогие однофакультетники вопили и бегали по коридору?

— Спринклс, — устало вздохнула Эмили, закатывая глаза. — Нет такого слова! А вообще я порылась в комнате Малфоя, обнаружила пару интересных вещичек, но трогать не стала — он начал бы подозревать подвох. Сможешь пробраться к нему?

— Теперь, когда он верит в мое исцеление от ереси и сумасшествия? — Беата плюхнулась на кровать рядом с Эмили, по пути чуть не расколотив ту самую изящную статуэтку. — Да без проблем!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза