Читаем A and B, или Как приручить Мародеров (СИ) полностью

От матери исходил аромат духов, но он едва ли мог выместить из комнаты душный настоянный запах лекарств.

Эмили посмотрела на мать снизу вверх.

Она положила таблетку в рот, взяла с тумбочки стакан с водой и криво улыбнулась. Один большой глоток, воды в стакане значительно поубавилось, и мать, довольная, вышла из спальни, напоследок потрепав дочь по макушке.

Таблетка осталась у Эмили за щекой.

Она незаметно сплюнула ее в руку, пряча куда-то в необъятные карманы своего платья. Таблетка затерялась в длинных складках, Эмили вытерла руку о колени и глубоко вздохнула. Так больше не могло продолжаться. Она не любила принимать решения впопыхах, без предварительного обдумывания, но то, что она чувствовала сейчас, больше нельзя было игнорировать. Она знала, что нужно делать, прежде чем чужая жалость и дурманящие лекарства уничтожат ее способность мыслить, и она превратится в параноидальную беспомощную психичку.

— Мам!

— Да, дорогая? — Эстель мгновенно вернулась, словно притаилась за косяком и только и ждала ее призыва.

— Можно мне в школу? — твердо спросила Эмили, оборачиваясь и глядя на мать суровыми темными глазами. Так спрашивают, когда ожидают услышать лишь один ответ.

Эстель замялась на мгновение, обежала комнату виноватым взглядом и неуверенно начала:

— Если ты…

— Я могу. Я готова.

— Я понимаю, моя хорошая, но…

— Я точно знаю, что все в порядке. Я буду пить таблетки по расписанию.

— Но…

— И, конечно же, рядом будут мои друзья.

Эстель вымученно улыбнулась, сминая в руках бледно-розовые юбки, вздохнула и неуверенно пожала плечами.

С самого первого дня, когда Регулус привел Эмили, она ждала этой фразы. С самого первого дня она заставляла себя мириться с той мыслью, что однажды Эмили устанет находиться здесь и уйдет. Но момент настал, а Эстель почувствовала себя совершенно неподготовленной. Она сердцем чуяла, что не должна соглашаться, но ее дочь, Амели Вивиана Паркер…

Во всей вселенной не нашлось бы упрямей человека. Вся в отца. И этому человеку Эстель Паркер никогда и ничего не могла противопоставить. Она чувствовала себя рядом с ней такой глупой и такой обычной. Если бы только Фрэнсис был дома, но он уехал за лекарствами и…

— Я попрошу мракоборцев, которых прислал профессор Дамблдор, доставить меня в школу, — тон Эмили стал утвердительным. Она больше не делала вид, что спрашивает разрешения. — Я сейчас соберусь. А вам с отцом лучше бы вернуться в убежище. Здесь опасно.

Эмили начала ходить по комнате все быстрее и быстрее. Она собирала вещи, хватая их жесткой когтистой рукой и как попало кидая на кровать. Платья, штаны, мантии, майки, книги, резинки для волос, таблетки, пакетики с чаем и травами — все летело в одну кучу без разбору. Эстель следила за ней отупевшими от страха глазами.

— Может быть, ты подождешь хотя бы…

— Скоро экзамены, мама, — механическим голосом проговорила Эмили, двигаясь по комнате как сомнамбула. — Я столько училась, столько преодолела. Если я их не сдам, ради чего все это?

Эстель закусила губу, но Эмили была непреклонна.

Она даже не стала расчесываться или умываться перед выходом. Просто бросила одежду в чемодан, с силой защелкнув на нем замок, и натянула на себя старое домашнее платье. Казалось, она и сама боится передумать.

— Где моя палочка? — спросила Эмили, когда наконец все было собрано, и вид опустевшей комнаты звериной лапой сжал материнское сердце.

— Мракоборцы ее забрали, моя дорогая. Я думаю, профессор Дамблдор сам решит…

— Тогда в путь.

Эмили прошла мимо матери, на ходу чмокнув ее в щеку, спустилась по витой белоснежной лестнице, таща за собой тяжелый чемодан, который при каждом новом шаге бился о ступеньки. Миновала гостиную и остановилась только у самой двери. Она обернулась, взглянула на мать, все еще стоявшую на верхней ступени лестницы и улыбнулась. По-настоящему.

Эстель, вскрикнув, рванулась вниз по ступенькам, опасно путаясь в своих длинных юбках, слетела вперед и сжала Эмили в объятиях, наконец разрыдавшись.

— Господи, какая же ты сильная, — тихо шептала Эстель, обдавая Эмили горячим влажным дыханием. — Я никогда такой не была. Даже отец твой… В кого же ты такая? Удивительная, моя удивительная, любимая дочка… Как же я… Как же…

У Эмили дрожали губы и щемило сердце, да так, словно у нее и вправду был какой-нибудь инфаркт. Но она держалась, неловко обнимая мать руками в ответ.

Мракоборец прибежал на шум, ворвался в гостиную, увидел мать и дочь, застывших в объятиях друг друга, и замер с неловким выражением лица. Наконец Эмили повернулась к нему, решительно протянула ему чемодан и сказала:

— Я возвращаюсь в Хогвартс. Вы проводите меня?

Мужчина замешкался, но тон Эмили не оставлял шанса на раздумья. Она смотрела с такой дикой уверенностью, что мракоборец поначалу немного попятился, а потом и вовсе решил не задавать лишних вопросов, оставив разбираться со всем Дамблдору.

— Я не могу оставить твою мать в одиночестве, Эмили, — только и сказал он. — Но я запрошу подтверждение у профессора Дамблдора и подкрепление из Хогвартса, и тогда, если все в порядке, мы отправимся. Ты… уверена в своем решении?