Читаем ~А (Алая буква) полностью

— Ах там, — Данька поморщился, и на его лице появилось до боли знакомое мне выражение. — Ну, в общем, он заставил меня трижды отжаться и на тренажере побегать.

— То есть как, отжаться и побегать на тренажере? — замерла я. В голове пронеслось, что Литвин не должен был, не имел права так поступать, потому что Даниле это категорически запрещено, и что это вообще за врач, и что сейчас я вернусь к нему в кабинет и устрою там такой скандал, что все взгляды «зайца» по сравнению с этим покажутся детской щекоткой.

— Гы, попалась, — жизнерадостно хихикнул Данила.

Я без сил плюхнулась на диван. Данька виновато шлепнулся рядом. Я отодвинулась. Он толкнул меня локтем в бок.

— Саш, ну это правда было смешно, — заскулил «заяц». — Ты бы лицо своё видела в этот момент.

— Я тебя когда-нибудь убью, — мрачно пообещала я.

— Ага. О, во! А знаешь, что было самое прикольное там, в смотровой?

— Что? — потирая ладонью лоб, нехотя отозвалась я.

— Их там действительно было двое.

— Кого?

— Ну, там, в смотровой, куда этот врач меня отправил, находился ещё один мужик, — терпеливо объяснил Данька. — Только этот мужик был там не вживую, а в мониторе компьютера. Он из компьютера разговаривал.

— В смысле? — окончательно запуталась я. — С каким мужчиной в компьютере разговаривал Добры… то есть Андрей Евгеньевич?

— А-а, тебе, значит, можно, а мне нельзя? — оживился «заяц».

— Не отвлекайся, — одернула его я, — объясни по-человечески, что там было?

— Не отвлекаюсь. Короче, смотри: когда Добры… то есть когда Андрей Евгеньевич разложил меня на столе, он прицепил ко мне присоски и проводки. А тот мужик… то есть, дядька в компьютере, который, видимо, находился в какой-то другой комнате, или в этом здании, или я вообще не знаю где, начал снимать показания. ЭКГ, АД… ещё какую-то фигню, — Данька небрежно пожал плечами. — Потом они немного поспорили, потому что Андрей Евгеньевич упирался, и тогда этот дядька перешел на заумную медицинскую тарабарщину, и Евгеньевич сдулся. А поскольку компьютер и монитор, из которого этот дядька вещал, были у меня за спиной, то я его не видел. Вот.

И тут меня как подбросило...

— Даня, — стараясь говорить ровным голосом, начала я, — а как он разговаривал?

— Кто, Андрей Евгеньевич?

— Нет, тот дяденька. Из монитора. Какой у него голос?

— Какой? Ну, такой, низкий, — растерялся Данька.

— Низкий, но не бас, как у Андрея Евгеньевича, да?

— Типа того, — «заяц» кивнул.

«Та-ак…»

— Такой приятный низкий голос. С такими спокойными интонациями, точно этот дяденька абсолютно уверен в том, что он говорит, — продолжила я свои изыскания.

— Ну ты закрутила! — Данька восхищенно почесал нос. — Но вообще да, похоже.

— А как Андрей Евгеньевич его называл? — выстрелила я контрольным.

— А никак.

— Точно? Уверен? — я даже расстроилась. — Неужели ни одно имя не прозвучало?

— Ну, тот доктор называл Литвина Андреем.

— А Андрей Евгеньевич его как называл?

— Да никак он его не называл! — рассердился Данька и с подозрением уставился на меня: — А ты почему спрашиваешь?

— Да так, интересно, — ответила я и поднялась с дивана, думая о том, что я, кажется, знаю, как имя этого «дяденьки», потому что я встречала только одного человека с подобным голосом, только одного мужчину, который мог так мастерски играть в прятки, и только одного проходимца, который мог с легкостью это выкинуть.

Вы тоже знаете, кого я имею в виду? Вот именно, Сечина!

И хотя поверить в то, что он, Литвин, а до кучи, и Савушкин спелись, было практически невозможно, я все же допускала подобную мысль, хотя казалась она почти фантастической. И действительно, а не слишком ли большая компания врачей собралась для лечения одного «зайца»? И если Сечин решил мне помочь, то почему он мне ничего не сказал? Не хотел, чтобы я была ему чем-то обязана? А почему, собственно? И, кстати, если он действительно решил мне помочь, то зачем же тогда он два дня назад устроил мне тот жуткий разнос в телецентре «Останкино», когда я всего лишь попыталась пристроить к нему Даньку на телеконсультацию? И что это вообще за игры такие, когда Данилу отправляют в поликлинику к Литвину, но при этом ни Савушкин, ни Литвин не удосужились мне сообщить, что в обследовании примет участие специалист из телемедицинского центра, который так засекречен, что его — ах и увы! — нельзя называть по имени, хотя всем известно, что в нашей стране профильный центр по кардиологии есть только в «Бакулевском»!

Вот такие вопросы и вертелись в моей голове, когда я везла Даньку домой. И эти же вопросы крутились в моей голове дома. И ровно те же вопросы задала я себе сегодня, когда сидела в бизнес-центре и вместо того, чтобы думать о сценарии, битый час впустую втыкала в монитор. Но одна только мысль, что Сечин мог в своих лучших традициях выставить меня идиоткой, бесила меня, выводила из себя и откровенно злила.