Читаем ~А (Алая буква) полностью

— Саша, — наблюдая за мной, Литвин потряс мою руку, — никто не умрет, слышите? Да, бывают неисправимые случаи. А бывают и ошибки врачей. Я не хочу говорить вам ещё кучу каких-то банальностей, утешать вас или вселять в вас радужные надежды, но если вы не настроитесь на позитивную волну, то вы напугаете ребенка до полусмерти, понятно?

Я попыталась кивнуть. Литвин придвинулся ближе, крепче сжал мою руку:

— Саша, услышьте меня наконец. Я и вы…

— Саш, у тебя всё нормально? — прозвенел резкий, хлесткий голос Данилы. Вскинула голову. Данька в рубашке и джинсах, но босиком стоял у распахнутой двери смотровой. Свой вопрос он адресовал мне, но при этом смотрел на Литвина — вернее, на его руку. Литвин вздрогнул и отдернул пальцы от моего запястья. Данила медленно вздохнул, так же медленно поднял голову и в упор, исподлобья уставился немигающими глазами на Литвина — да так, что мне стало страшно. Но то, что испытала я, было ничто по сравнению с тем, что произошло с Литвиным. Я никогда не видела, чтобы взрослый человек так отчаянно растерялся. Он словно стал меньше в размерах: покраснел, подался назад, от меня, откашлялся, прочищая горло, забарабанил пальцами по столу, смутился ещё больше и… в общем, это выглядело даже забавно.

«И с чего я взяла, что Литвин чем-то похож на Сечина?» — подумала я. И тут до меня дошло, почему «заяц» выпустил на Литвина когти. Сначала Даньке не понравился его по-мужски заинтересованный взгляд, брошенный в мою сторону. Его раздразнил намек Софьи Семеновны. Его задела своеобразная манера Литвина разговаривать чуть свысока. И если Игоря, который порой позволял себе так вести себя с ним, «заяц» терпел, раз уж Игорь был неотъемлемой частью моей жизни, то церемониться с Литвиным, который был ему абсолютно никто, «заяц» не собирался. Приоткрыв дверь и увидев, как я скорчилась на стуле и приготовилась зарыдать, а Литвин тискает мою руку, «заяц» решил, что Литвин пытается склеить меня и бросился в атаку.

«— Скажи мне, если тебя обидят.

— Мм, ну и что ты сделаешь?

— Увидишь…» — вспомнила я наш недавний разговор в машине.

«Ну вот я всё и увидела…»

Откровенно говоря, стало смешно и чуть грустно. Но гордость за отчаянного «зайца» — это одно, а Литвина нужно было спасать, и я повернулась к Даниле.

— Дань, иди сюда, — позвала я, — мы тут с Андреем Евгеньевичем как раз обсуждаем, как будем тебя лечить.

— А-а, — недоверчиво протянул Данька, — ну ладно, обсуждайте. Сейчас я к вам выйду, — предупредил он, скрылся за дверью, но предусмотрительно оставил ее приоткрытой.

— Ничего себе, ну и напор, — смущенно произнес Литвин и покачал головой. Посмотрел на меня. — Честно говоря, многое видел, но так меня отфутболили в первый раз.

Я пожала плечами.

— Не берите в голову, — посоветовала я, раздумывая над тем, как бы повел себя Сечин, если бы Данила осмелился так посмотреть на него?

«А никак, — пришло в голову мне, — он бы просто надрал ему уши».

— Ну и что у меня? — Данила, уже в кроссовках и в свитере, снова возник в дверях.

— Сейчас расскажу, — Литвин, всё ещё немного конфузясь, протянул ему медицинскую карту. Пользуясь тем, что «заяц» с деловым видом принялся запихивать её в свой рюкзак, я посмотрела на Литвина: «Ни слова об операции!» Прочитав мой взгляд, он быстро кивнул: «Понял» и продолжил:

— В общем, как я уже говорил, это действительно ВПС, то есть врожденный порок сердца. Случай сложный, но лечению он поддается. Но сначала вам придется кое-какие анализы сдать. Список довольно внушительный и весьма специфический, и, чтобы не забивать вам голову, я, Саша, пришлю его вашему лечащему врачу, а Валерий Иванович сам с вами свяжется и подготовит для вас направление. Когда сдадите полный набор анализов, вы опять придете ко мне. Хотя, возможно, вам придется прийти и между анализами. Договорились?

— Конечно, — кивнула я. «Заяц» промолчал, но на его лице читалось самое горячее желание выйти отсюда и не возвращаться.

— Тогда пока всё, — заключил Литвин. Данька тут же закинул рюкзак на плечо и отправился к выходу. На полпути строго обернулся ко мне:

— Ты идешь?

Литвин улыбнулся, но не сказал ни слова. Поднялся с кресла, проводил нас до двери, открыл дверь.

— До свидания, — попрощалась я, — и спасибо большое.

— Не за что. И — до свидания, молодой человек, было весьма интересно и увлекательно познакомиться с вами, — с легкой усмешкой заметил Литвин, но уже без снисходительных интонаций. «Заяц» в ответ приподнял бровь, немного подумал и, хоть и с видимой неохотой, но произнес:

— До свидания… Спасибо.

Литвин кивнул и закрыл дверь. Над дверью зажглась красная лампочка.

— Ну что, пошли, защитник? — усмехнулась я, потрепав «зайца» по лохматой макушке.

— Сама такая... Так, подожди, — Данька бросил рюкзак на диван, вытянул руки и принялся быстро застегивать манжеты рубашки. — Не успел, — поймав мой взгляд, пояснил он, — несся к тебе, когда этот… ну, когда он тебя… там… — не договорив, он смутился.

— Спасибо, я оценила, — серьезно кивнула я. — А у тебя как всё прошло?

— Где? — не понял Данила.

— Там, в смотровой.