Читаем ~А (Алая буква) полностью

— Знаете, а я вот тоже сижу и думаю, с чего начать? — задумчиво протянула Аасмяэ и бросила короткий, быстрый взгляд в мою сторону. — Вообще-то, до посещения «Бакулевского» я считала, что можно построить сценарий по типу POV.

— Это как?

— Ну, снять передачу как повествование от лица человека, который вызывает доверие. Например, можно взять симпатичную женщину, или представительного мужчину… или даже подростка, и рассказать, как герой программы попадает к вам в «Бакулевский». Показать его глазами, как проходят обследование и диагностика, как назначается лечение. Но что-то подсказывает мне, что если я пойду по такому пути, то интересной передача не выйдет.

— А что выйдет? — поинтересовался я, рассматривая, как двигаются её губы.

— А будет, Арсен Павлович, обычный рассказ о хорошей больнице и очень нужной услуге, но не более того. — Она нахмурилась и заглянула в чашку.

— Ну и что в этом плохого? — не понял я, наблюдая за тем, как она подносит чашку к губам.

— Да, в общем-то ничего, — она допила кофе и с легким стуком поставила чашку на стол, — только тогда у нас с вами рекламный ролик получится. А я хочу…

— Ещё? — предложил я, имея в виду «ещё кофе».

— Нет, спасибо, мне хватит, — она покачала головой и продолжила: — А я хочу, чтобы у нас с вами получилось что-то действительно стоящее. — Вздохнула и внезапно закинула руки назад, потянулась плавно, как кошка. Опустила ладони на подлокотники кресла, побарабанила по ним пальцами и покосилась на меня: — У меня первая авторская программа про русских в Эстонии интересной была, — внезапно призналась она, — и мне очень хочется, чтобы программа о «Бакулевском» получилась не хуже, а лучше. — Она резко хлопнула руками по ручкам кресла и поднялась. Подошла к окну.

— Курить хочется, — жалобно сообщила из-за плеча. — Но здесь ведь нельзя? — Она отвернулась.

И тут мне пришла в голову одна мысль... Помнится, я обещал показать ей свою жизнь в «Бакулевском»? А что, если я действительно ей её покажу? Конечно, не всю, и, разумеется, без захода на личную территорию, но это будет та самая часть, которую мало кто видел.

Покатав эту идею так и сяк, я допил чай, поставил кружку на стол и достал «Nokia». Набрал номер, послушал гудки, поглядывая на эстонку.

— Мешаю? — истолковав мой взгляд как намек на то, что меня ждет деловой разговор, она сделала движение в сторону двери, очевидно, собираясь выйти из ординаторской. Я мотнул головой:

— Нет, не надо.

— Алло? — раздался в трубке голос женщины, от которой я был без ума последние шестнадцать лет.

— Вероника Андреевна, здравствуйте, это я, — произнёс я.

— Сень, ты? Вот так сюрприз! — отозвалась женщина — единственная, кто упрямо называл меня только коротким именем. — Ну, чем порадуешь?

— Порадую я вас чуть позже, — пообещал я. — Но сначала скажите, как вы себя чувствуете?

— Держусь только твоими молитвами, — совсем молодо рассмеялась женщина, которая родилась в двадцать втором году, в двадцать лет окончила курсы медсестер и ушла на фронт, в сорок пятом получила диплом Первого московского мединститута и, отработав хирургом в больнице на Красной Пресне, в пятьдесят шестом перешла в будущий Институт грудной хирургии, чуть позже переименованный в «Бакулевский», где у неё постигал азы профессии мой «отец» и я, молодой и злой обормот. Непостижимо, но даже сейчас, когда ей было под девяносто пять, тембр её голоса был чист и звучен, и абсолютно лишен свойственных большинству пожилых людей ненужных ударений и пауз, словно призванных подчеркнуть весомость каждой выданной ими фразы. И… надо ли говорить, что я в самых дружеских отношениях с этой женщиной и её семьей?

— Приятно слышать... Вероника Андреевна, а вы на месте? — закинул удочку я, наблюдая за тем, как эстонка, прислушиваясь к разговору, покосилась на наши чашки, подумав, прихватила их и перенесла на журнальный стол, где и пристроила в стороне от чистой посуды.

«Ну, хоть какой-то прогресс в отношениях», — удовлетворенно подумал я.

— Сень, я-то на месте, но ты имей в виду, что через час за мной Андрюша приедет. Кстати, он говорил, что ты к нему сегодня в поликлинику заезжал?

— Было, — признался я, потому что Андрей Литвин был внуком Вероники Андреевны.

— А от меня что ты хотел?

— Зайти к вам на полчасика.

— То есть? — не поняла она. — Ты что, по музею соскучился?

А теперь фанфары, литавры и лавры. Но сначала короткая справка: отработав хирургом в «Бакулевском», Вероника Андреевна осталась здесь, возглавив Музей сердечно-сосудистой хирургии. А музей как раз и был тем местом, куда я собирался сводить эстонку за сведениями о «моей» жизни.

— Очень соскучился, — ответил я. — Но вообще-то я хотел попросить вас показать его одной милой девушке.