Улица приблизилась быстро, подвеска с честью вынесла протест "лежачих полицейских", а коридор из чёрных деревьев с неподвижной листвой буквально подтолкнул к выходу. Максим резко повернул руль, сбросил газ и тут же вывернул руль в сторону заноса, прибавил оборотов. "Форд" стало разворачивать вокруг вертикальной оси, но Максим поймал его рулём и газом, выдерживая нужный угол скольжения. Главное – не сильно потерять в скорости. Пулевые отверстия в окнах – лучший стимул.

Выйдя из поворота, он выпрямил траекторию, ослабил газ и пустил машину по единственной полосе следом за автобусом. Кто-то просигналил сзади. Максим заглянул в зеркало и увидел улыбающегося водителя и поднятый вверх большой палец – "круто заложил!"

Он сконцентрировался на дороге. Спина и шея выпрямлены – так лучше координировать движения, руки несколько согнуты в локтях, руль в "без пятнадцати три" – правая рука на часовой стрелке, левая – на минутной. Впереди зажёгся красный.

В боковом зеркале показался чёрный "Рено", торопливо обходящий протянувшийся до светофора хвост по встречной. Лицо Пеликана маячило безликим пятном.

– Вот сука…

Максим понял, что потерял преимущество, превратился из преследователя в преследуемого. Из охотника в мышь. И с таким "бессмертным" профессионалом, как Пеликан, шанс на обратную рокировку очень мал. Не сейчас. Не с пулевыми отверстиями в боковых стёклах и хладнокровно-расчётливым убийцей в зеркальце заднего вида.

Дюзов тоже вырулил на встречную и пришпорил двигатель. Ползущий навстречу автобус, моргая и сигналя, начал жаться к обочине. Левое зеркало заднего вида чихнуло битым стекло и замотыляло на силовых жилах, царапая водительскую дверь "Форда". Максим рванул на красный, повернул налево и помчался на МКАД. Машина Пеликана не отставала, она прошла автобус без потерь, и теперь держалась следом так близко, что едва не касалась бампером. "Надо было давить его, когда гад стоял перед капотом и пялился совиным взглядом… не факт, что удалось бы… но попытаться стоило…"

Почему он сдал назад? Почему сбежал? Боялся использовать незаконное оружие? Запаниковал?

Копаться в мотивации прошлого, сидя за рулём, было не самой удачной идеей. Требовались другие мысли – о будущем. Где он получит преимущество над Пеликаном? Что делать: отрываться или попытаться заманить в ловушку?

И всё-таки, почему он не попытался вступить с Пеликаном в схватку?

"Да, я струсил! Струсил! Заткнись и не мешай!"

Зря влез… слова Пеликана, мнение падающей гильотины.

Максим дотянул до съезда на Кутузовский и свернул направо. Главное, не угодить в пробку, а в четырёхрядном потоке у Пеликана не будет шансов на обгон. На магистрали тот успокоился, немного отступил, но продолжил преследование.

***

Когда "Форд" приблизился к управлению Следственного комитета, Пеликан отстал – "спрыгнул", как надеялся Максим. Он заехал на служебную стоянку, заглушил двигатель и какое-то время сидел неподвижно, словно потерянный в абсолютной пустоте, где любое движение – миф.

А потом пришли эмоции – как прилив, как запоздалое раскаянье.

Максим ощутил острую потребность жить – целовать Машу, делать приятные безумства, – граничащую с физической болью. Будто пуля, проделавшая туннель в воздухе салона, всё-таки задела его.

На крыльцо главного здания вывалился Петрович. Над сигаретой в руке следователя вилась струйка сизого дыма – подкурил ещё на проходной, под возмущения дежурного; старый пёс со старыми привычками, что тут ещё скажешь. Петрович обвёл сонным взглядом территорию и наткнулся на "Форд" Максима. Лицо оживилось, следователь замысловато махнул рукой – одновременно "привет" и "давай сюда".

Максим засуетился. Только сейчас он осознал, что желая заманить Пеликана в ловушку или хотя бы отпугнуть (что получилось, если "птица" не затаилась где-то поблизости, выжидая), он поставил себя в щекотливое положение. Нежиться под проклюнувшимся солнышком на стоянке управления в машине, боковые стёкла которой украшают пулевые отверстия… с потерянным пистолетом Дивина под левой рукой (по номеру последний "собственник" оружия найдётся быстро)… если Петрович подойдёт ближе…

– Твою мать, – процедил Дюзов, лихорадочно соображая.

"Так, пора сваливать".

Он махнул Петровичу, потом похлопал по запястью левой руки ладонью, мол, нет времени, развёл руки, снова махнул, уже прощаясь, и вывел машину на выездную дорожку.

Вахтенный "на шлагбауме" лишь вздёрнул голову, выпустил "Форд" и снова уткнулся в журнал.

8

На Москву наседало тёмное небо, к круглым замочным скважинам с обратной стороны которого уже прилипли белёсые глаза без зрачков.

Пропетляв по окраине и убедившись в отсутствии слежки, Максим пристроил машину на парковке небольшого сквера. Надо было подумать, прикинуть варианты. А главное, решить, куда примкнуть на ночлег?