Читаем 9-е января полностью

9-е января

А сегодня сразу мозг обнажился, вздрогнул и грудь наполнилась тревогой, холодом. Всё устоявшееся, привычное опрокинулось, разбилось, исчезло. Все, более или менее ясно, чувствовали себя тоскливо и страшно одинокими, беззащитными пред силой цинической и жестокой, не знающей ни права, ни закона. В её руках были все жизни, и она могла безотчётно сеять смерть в массе людей, могла уничтожать живых, как ей хотелось и сколько ей было угодно. Никто не мог её сдержать. Ни с кем она не хотела говорить. Была всевластна и спокойно показывала безмерность своей власти, бессмысленно заваливая улицы города трупами, заливая их кровью. Её кровавый, безумный каприз был ясно виден. Он внушал единодушную тревогу, едкий страх, опустошавший душу. И настойчиво будил разум, понуждая его создавать планы новой защиты личности, новых построений для охраны жизни.

Низко опустив голову, качая окровавленными руками, шёл какой-то плотный, коренастый человек. Его пальто спереди было обильно залито кровью.

- Вы ранены? - спросили его.

- Нет.

- А кровь?

- Не моя это! - не останавливаясь, ответил он. И вдруг остановился, оглянулся и заговорил странно громко:

- Это не моя кровь, господа, - это кровь тех, которые верили!..

Не кончив, он двинулся дальше, снова опустив голову.

В толпу, помахивая нагайками, въехал отряд конных. От них отскакивали во все стороны, давя друг друга и налезая на стены. Солдаты были пьяны, они бессмысленно улыбались, качаясь в сёдлах, иногда, как бы нехотя, били нагайками по головам и плечам. Один ушибленный упал, но тотчас, вскочив на ноги, спросил:

- За что? Э-эх ты, зверь!

Солдат быстро схватил из-за плеча винтовку и выстрелил в него с руки, не останавливая лошадь. Человек снова упал. Солдат засмеялся.

- Что делают? - в страхе кричал почтенный, прилично одетый господин, обращая во все стороны искажённое лицо. - Господа! Вы видите?

Непрерывным потоком струился глухой, возбуждённый шум голосов, в муках страха, в тревоге отчаяния - рождалось что-то медленно и незаметно объединявшее воскресшую из мёртвых, не привыкшую работать, неумелую мысль.

Но находились люди мира.

- Позвольте, зачем он обругал солдата?

- Солдат - ударил!

- Он должен был посторониться!

В углублении ворот две женщины и студент перевязывали простреленную руку рабочего. Он морщился, хмуро поглядывая вокруг, и говорил окружавшим:

- Никаких тайных намерений не было у нас, об этом говорят только подлецы да сыщики. Мы шли открыто. Министры знали, зачем идём, у них есть копии нашей петиции. Сказали бы, подлецы, что, мол, нельзя, не идите. Имели время сказать нам это, - мы не сегодня собрались. Все знали - и полиция и министры, - что мы пойдём. Разбойники...

- О чём вы просили? - серьёзно, вдумчиво осведомился седой и сухонький старик.

- Просили, чтобы царь выборных позвал от народа и с ними правил делами, а не с чиновниками. Разорили Россию, сволочи, ограбили всех.

- Действительно.. контроль необходим! - заметил старичок.

Рабочему перевязали рану, осторожно спустили рукав платья.

- Спасибо, господа! Я говорил товарищам - зря мы идём! Не будет толку.. Теперь - доказано это.

Он осторожно засунул руку между пуговицами пальто и не спеша пошёл прочь.

- Вы слышите, как они рассуждают? Это, батенька мой...

- Н-да-а! Хотя всё-таки такую бойню устраивать...

- Сегодня - его, завтра - меня могут...

- Н-да-а...

В другом месте горячо спорили:

- Он мог не знать!

- Тогда - зачем он?

Но люди, которые пробовали воскресить мертвеца, были уже редки, незаметны. Они возбуждали озлобление своими попытками воскресить умерший призрак. На них набрасывались, как на врагов, и они испуганно исчезали.

В улицу въехала, стискивая людей, батарея артиллерии. Солдаты сидели на лошадях и передках, задумчиво глядя вперёд, через головы людей. Толпа мялась, уступая дорогу, окутывалась угрюмым молчанием. Звенела упряжь, грохотали ящики, пушки, кивая хоботами, внимательно смотрели в землю, как бы нюхая её. Этот поезд напоминал о похоронах.

Где-то раздался треск выстрелов. Люди замерли, прислушались. Кто-то тихо сказал:

- Ещё!..

И вдруг по улице пробежал внезапный трепет оживления.

- Где, где?

- На острове... На Васильевском...

- Вы слышите?

- Да неужели?

- Честное слово! Оружейный магазин захватили...

- Ого?

- Спилили телеграфные столбы, построили баррикаду...

- Н-да-а... вот как?

- Много их?