Он сел. Его передернуло. Он прижал руку ко лбу: голова болела, и он знал причину этой боли. Ужасное ПОХМЕЛЬЕ. Язык Пита словно порос мхом, желудок выворачивало. Не тошнило, правда, но какая разница?

Слава богу, я не стал пить дальше, подумал он, и поднялся на ноги. Подошел к окну, чтобы проверить, чей крик его разбудил. То, что он увидел, Питу не понравилось: оранжевые конусы, загораживавшие въезд на стоянку, валялись в беспорядке. А еще там стояли машины. Несколько машин.

Потом он увидел детей — девчонку в розовых штанах и маленького мальчика в шортах и футболке. Он успел увидеть ребят лишь мельком, но этого ему хватило, чтобы понять: они убегают, словно что-то чертовски их напугало. После этого они забежали за то, что показалось Питу лошадиным трейлером.

Что-то случилось. Несчастный случай или вроде того, хотя ничего похожего на последствия несчастного случая он вроде бы не видел. Первым желанием Пита было убраться как можно быстрее; убраться, пока его не поймали — что бы здесь не произошло. Он схватил свою сумку и пошел к кухонному блоку и погрузочной площадке, находившейся за ним, а затем остановился. Снаружи он видел детей. Маленьких детей. Слишком маленьких, чтобы находиться на шоссе в одиночку, а взрослых поблизости он не наблюдал.

Но ведь они должны быть! Ты же видел все эти машины!

Да, машины он видел. И пикап с фургоном для перевозки лошадей тоже видел, а вот взрослых — нет.

Я должен им помочь. Даже если попаду в неприятности, я должен им помочь, пока их не размазало по магистрали.

Пит поспешил к входной двери закусочной, обнаружил, что она закрыта, и спросил себя, как наверняка спросил бы его Норми Терриоль: эй, мелкий, как твои предки вообще выжили?

Пит развернулся и бросился к погрузочной площадке. От бега голова разболелась сильнее, но он старался этого не замечать. Он поставил сумку на краю бетонной платформы, опустился на руках, спрыгнул. Приземлился неудачно, стукнулся копчиком — но и на это не обратил внимания, поднялся на ноги, посмотрел в сторону леса. Он мог уйти, просто уйти. Необычайно привлекательная идея. Совсем не как в кино, где хорошие парни совершают правильные поступки, не колеблясь ни секунды. Если кто-то учует запах алкоголя.

— Господи, — произнес он. — Господи Боже и святые угодники.

Какого он вообще сюда приперся?

Крепко держа брата за руку, Рейчел пересекала последние метры подъездной дороги. Как только они подошли к шоссе, мимо промчался огромный грузовик с прицепом — со скоростью, по меньшей мере, семьдесят пять миль в час. Поток ветра взъерошил их волосы, задрал одежду и почти свалил Блэйка с ног.

— Рейчи, мне страшно! Нам нельзя выходить на дорогу!

Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, подумала Рейчел.

Дома им не разрешалось выходить дальше дорожки, ведущей к гаражу — да и дорожное движение на Бимэн Лэйн в Фэлмуте сложно было назвать оживленным. Здесь, на шоссе, машины тоже проезжали редко, но те, что проезжали, делали это очень быстро. С другой стороны, куда еще им было идти? По аварийной полосе? Слишком рискованно. Вокруг сплошные леса. Они могли бы пойти к закусочной, но тогда пришлось бы проходить мимо плохой машины.

Красный спорткар пронесся мимо, парень за рулем просигналил, и от этого громкого УАААААААА ей захотелось заткнуть уши.

Блэйк потянул ее куда-то, и Рейчел не стала сопротивляться. У края подъездной дороги торчали низкие ограждения, и Блэйк уселся на длинную поперечную балку одного из них, уткнув лицо в пухлые ладони. Рейчел села рядом. Что делать дальше, она не знала.

5

Джимми Годинг («Краун Виктория» одиннадцатого года)

Вопль ребенка, может, и самый эффективный механизм защиты, данный природой человеку — но для человечества в целом (во всяком случае, когда речь заходит об автомобильном движении на магистралях с ограничением скорости) таким механизмом можно назвать припаркованный патрульный автомобиль, особенно с выставленным навстречу потоку радаром. Те, кто едет со скоростью семьдесят миль в час, сбавляют ее до шестидесяти пяти; те, кто выжимал все восемьдесят, жмут на тормоз и прикидывают в уме, что случится с их правами, если в зеркале заднего вида засверкают синие мигалки (эффект, впрочем, быстро сходит на нет: через десять или пятнадцать миль лихачи сполна наверстывают упущенное).

Самый кайф во всем этом, по мнению патрульного штата Мэн Джимми Голдинга, состоял в том, что ты мог ничего не делать вообще. Достаточно просто остановиться, и природа (человеческая, в данном случае) возьмет остальное на себя. В этот пасмурный апрельский день радар Джимми даже не был включен — направляющиеся на юг по 95-му шоссе автомобили следили за собой сами. Все внимание патрульного было сосредоточено на айпаде, подпиравшем снизу рулевое колесо.