– Вы не имеете права! В конце концов, вы существуете на наши налоги! Не на наши ли деньги оплачен даже ваш ковер? Мы не нарушаем законов!

– Довольно! – не выдержал Миками. – Здесь государственное учреждение; никто не войдет туда без моего разрешения!

– Мы не обязаны вас слушать. Пропустите нас!

Словно по приказу, толпа пришла в движение. Акикаву подпирали сзади; его толкнули прямо на Миками.

– Не смейте!

Миками обеими руками отпихивал их. Почувствовал, как кто-то держит его сзади. Оказывается, Сува и остальные зашли ему за спину и помогали сдерживать натиск. Акикаву тоже подталкивали сзади. Так они боролись, но не могли сдвинуть друг друга с места.

– Прекратите!

– Прочь с дороги!

Акикава оскалился и замахнулся, метя локтем в шею Миками. Миками собирался отразить удар, но промахнулся; его пальцы схватили кусок бумаги. Послышался треск… В руках у него оказался обрывок листа.

Вторая половина осталась у Акикавы.

Вторая половина письменного протеста…

В комнате воцарилась тишина. Миками почувствовал, что больше никто не подпирает его спину. Акикаву тоже отпустили.

Он посмотрел на Акикаву, словно говоря: «Я не нарочно». Слова были излишни. Теперь решение за Акикавой… За ним и еще за двадцатью с лишним репортерами.

За спиной у Миками кто-то тихо произнес:

– Мы ничего не могли поделать… Так получилось.

Миками узнал Исии.

Акикава как завороженный смотрел на кусок листа в своей руке. Потом медленно поднял взгляд на Миками. Не спеша смял обрывок и бросил на ковер. Потом возвысил голос, в котором звучала угроза:

– Начиная с сегодняшнего дня пресс-клуб отказывается от всякого сотрудничества с полицейским управлением префектуры! Предлагаю бойкотировать предстоящий визит генерального комиссара.

Глава 20

Новости шли по телевизору без звука, знаменуя собой конец еще одного дня. Миками лежал дома, в гостиной, и рассеянно смотрел на экран. Они с Минако почти не разговаривали.

Полный провал… Унижение. Жажда мести. Раскаяние… Не в силах до конца разобраться в своих чувствах, Миками пришел в растерянность.

Слова Акикавы стали спусковым крючком. Сначала в приемной воцарился полный хаос. Затем представители прессы договорились снова устроить срочное совещание, на котором официально решили бойкотировать визит комиссара.

Акама выместил всю свою злость на Миками; таким Миками его еще не видел. Исии упал в обморок от страха и лежал, распростершись, на полу.

– Кем вы себя вообразили?! – орал Акама. – Как нам не повезло! Какой у нас слабый директор по связям с прессой!

Впрочем, освобождать Миками от занимаемой должности он не спешил. В конце концов, благодаря поступку Миками репортерам так и не удалось подать протест начальнику управления! Акама решил, что Миками порвал протест нарочно, пусть и в спешке, действуя импульсивно. То, что мятежным журналистам казалось полным варварством, Акама считал удачным ходом. Отчасти последний поступок уравновешивал в его глазах длинный список прегрешений Миками.

Миками все равно казалось, что уже поздно. Он имел в виду не только письменный протест пресс-клуба. Почему Цудзиюти так и не вышел тогда из своего кабинета? Ведь их разделяла всего лишь дверь. Он, должно быть, слышал шум. Вряд ли Цудзиюти испугался и залез под стол от страха… Скорее он просто делал вид, будто ничего не слышит. То, что происходит за дверьми его кабинета, его не касается. Он предпочитал сохранять невозмутимость. Интересно, как ему это удается? Наверное, дело в том, что кабинет начальника полицейского управления считался не совсем территорией префектуры. Там была территория Токио, Национального полицейского агентства.

Статус начальника полиции в префектуре Д. считался почти божественным. Ему докладывали только благоприятные новости, а от неприятностей старались оберегать. Подчиненные считали своим долгом заботиться о том, чтобы начальник полиции хорошо запомнил время, проведенное в префектуре Д. Его оберегали от микробов, отгораживали от местных забот и тревог; словом, обращались с ним, как с гостем на роскошном курорте. Позже, когда он должен будет вернуться в Токио, местные компании завалят его дорогими подарками. Все вздохнут с облегчением, когда он произнесет традиционную прощальную речь: «Я с удовольствием буду вспоминать время, проведенное у вас; вы окружили меня заботой, и я увидел, как верно охраняют общество стражи порядка». Затем, едва переведя дух, они начнут собирать сведения о характере и привычках следующего начальника.

Миками закурил, ему казалось, что он дошел до точки невозврата. Он опустился до того, что стал верным псом административного департамента – как на словах, так и на деле. Верный своей роли, он скалил клыки, защищая начальство. Что было, того не вернешь; он понимал, что ему еще долго придется привыкать к своему положению. С другой стороны, он будет считать себя неудачником, если сейчас сдастся и позволит журналистам издеваться над ним, а Акаме – унижать его.

Перед его глазами снова всплыло непроницаемое лицо Футаватари.