Читаем 54 метра (СИ) полностью

Но вернемся ко мне. Говорят, что все болезни от нервов, только триппер от удовольствия. Поскольку удовольствия я не испытывал, а накопление негатива в душе и голове перевалило очередную грань, меня снова свалила эта жуткая болезнь. Я снова не мог ходить. В госпитале, по идее, больной должен был излечиться, восстановиться и выспаться. А вышло немного иначе… Шла первая чеченская кампания, и госпитали были переполнены ранеными бойцами. Контуженные, без конечностей и сильно обожженные, они потеряли в грязи этой войны больше, чем здоровье. Память терзала их душу. Они рассказывали о том, как кричат сгорающие, как спички, люди в танке. О том, как страшно подбирать кишки товарища, зажимая его рану, не понимая, что тот уже не дышит. О том, как попавшие в плен жалели, что еще живы… Впереди их ожидало существование инвалидов на 2000 рублей в месяц, отсутствие личной жизни, осознание своей ненужности во всех сферах общества и кошмары, охватывающие по ночам, в которых снова шла война. Немного придя в себя, они пили растворитель для стекол «Снежинка» и били всех, кто имел отношение к офицерам. Следовательно, курсантов. Я не знал, как объяснить, что мне 14 лет. Они даже слушать не стали. Кошмар продолжался каждую ночь. В пьяном угаре, дыша перегаром, они вытаскивали меня из постели и били, в издевку называя Шакалом. А я корчился на полу и уже ничего не говорил, только пытался дышать в перерывах между ударами. По сравнению с этим происходящее в училище показалось цветочками. Ведь все познается в сравнении…

Зачем-то приехала мама, голосившая по телефону вместе с папой, что это училище – путевка в жизнь и приобщение к элите. А!- А!- А!- А! Какой, нахрен, элите? Отчислиться они мне не давали, а помочь не могли. Конечно же, я не говорил о проблемах матери – все равно бы не поняла. Поэтому на просьбу объяснить причину желания уйти из этого «сказочного» места я пожимал плечами и говорил, что так надо, потом как-нибудь объясню. В общем, о возвращении в школу можно было забыть. Самое отвратительное из того, что говорили родители в оправдание своему решению, было то, что из-за этого пострадает их имидж в их сраном гарнизоне. Мол, так мы продолжаем флотские традиции. Сынок – прилежный, дисциплинированный, учится не где-нибудь, а в Санкт-Петербурге, в единственном в России Нахимовском военно-морском училище (О как звучит!)

Я смирился (еще не до конца, но все-таки), что проведу в этой «системе» много, очень много времени.

Глава 5. В ней я размышляю о жизни военного, уже сам будучи им

– Товарищ капитан третьего ранга, а как пишется: вторниГ или вторнЕГ?

– Так, сейчас посмотрю в словаре… Хм… Нет такого слова на букву Ф. Ладно, пиши, что собрание переносится на среду (занавес).

Дебилизма у военных в избытке, могут одолжить любой социальной группе. Но между собой это называется тупизмом, да и то лишь вначале. Потом свыкаются и перестают обращать на это внимание, как на неотъемлемую часть жизни. И даже обижаются, когда кто-то говорит так про них. Возможно, это оттого, что военнослужащий слышит на протяжении всей свой жизни одно и то же выражение, несмотря на звание и наличие звездочек на погонах: «Думали, вы думали?! А не надо было думать! Думать за вас начальство будет!» Проходят годы, наконец, он становится большим начальником, но забыл, как думать.

Например, великолепные примеры военного фразеологизма. Которые я все свои шесть лет в погонах раскладывал на кирпичики, собирал в бессмысленные конструкции и искал источник предельно кратких, но непонятных обычному человеку слов. Возьмем набор букв, в смысловой нагрузке обозначающих короткое выражение «Да!» А по-военному это будет звучать как «Есть!» Что именно ЕСТЬ у военного? Непонятно! Или он просто хочет есть? Или «епсть»? Откуда это слово в лексиконе появилось? Мои мысли сошлись на том, что каждый среднестатистический военный хранит в себе недюжинные поэтические способности, которые тщательно скрывает от руководства, дабы не привлекли к участию в очередной самодеятельности. И поэтому даже на короткое и уверенное «Да!» совершенно машинально сможет преподнести до десяти различных рифмованных фраз, с почти обязательным содержанием нецензурных, обозначающих женский половой орган. Ну, вы поняли… А теперь попробуем найти нецензурную рифму к слову «Есть!» Не получается? То-то же. Хотя некоторые все же дополняют: «На жопе шерсть» и ГЫКАЮТ.

Словосочетания «Так точно!» и «Никак нет!» Кто такой мистер ТАК и почему его именно ТОЧНО? И чего именно НЕТ и совсем НИКАК? Эта загадка не тревожит лучшие умы человечества только потому, что у военных все засекречено, начиная от названия шкафа (по военному – РУНДУК), и заканчивая секретными документами (который год выложенными в Интернете). Может, для того, чтобы шпионы, проникшие к нам в армию, тут же прокололись, назвав РУНДУК по привычке ШКАФОМ, а делая уроки по секретному делу, пользовались Интернетом?