Читаем <4D6963726F736F667420576F7264202D20D4E8EDCFEEF0F2C0F0F2F3F02DD2EEEAE8EE2E646F63> полностью

как на мимолетный каприз его младшей сестренки, несправедливо обиженной недостатком

мужского тепла в собственной семье. Или даже, в конце концов, как на нежданно-негадано

болезненную занозу в дородной заднице братца генерал-адмирала, хотя от молодого моряка,

только что вернувшегося с войны, хлебнувшего там вволю флотского бардака и внезапно

обласканного Императором, этого вполне можно было ожидать.

Теперь же его увидели…

И удивленные взгляды эти говорили примерно о том же, о чем говорит взгляд хомо

сапиенса кусающему его сквозь носок комару. Так что дальше… Дальше Вадику предстояло

играть по-крупному. И в этом он смог убедиться уже через несколько дней. Только вот игра

такая могла стоить ему очень и очень дорого.

***

Был у Вадима один хороший приятель. Из той, невозвратно далекой уже, прошло-

будущей жизни. Обитал он на одиннадцатом этаже в башне их институтской общаги и

принадлежал к небольшой, но существовавшей всегда, плеяде вечных студентов, которые

академками и прочими правдами-неправдами продляли свое существование в стенах ВУЗа

на несколько лет в сравнении с прочими недорослями-студиозиусами. Будущие карьерные

минусы из-за отсутствия реального трудового стажа «по специальности», для многих из них,

уже, фактически, взрослых дядей, давно нашедших себе в столице стабильные источники

дохода, безусловно перевешивались в их понимании некими разнообразными плюсами от

пребывания в перенасыщенной юными восторженно-романтичными студентками среде.

Звали его Сосо. Или Иосиф. И прибыл он на учебу в Златоглавую из замечательного

грузинского городка Гори. Кроме великолепных продуктов местного домашнего виноделия,

город этот был замечателен еще и тем, что кроме сотоварища Вадика по факультету, дал

миру еще одного своего знаменитого сына. Сосо родился в доме, стоявшем всего через пару

дворов от того, где на сто с лишним лет раньше увидел свет его тезка по фамилии

Джугашвили. И в честь кого, естественно, был назван и он сам.

Будучи человеком от природы общительным и по-грузински хлебосольным, Сосо не

чурался общества младших сокурсников. На посиделках за картишками у него, Вадик

впервые познакомился с достоинствами домашней семидесятиградусной чачи из огромных,

десятилитровых бутылей, бережно упакованных в аккуратные, по их форме сделанные

корзины, а также вкусил неповторимых ароматов домашних вин прямо из бурдюков: на

родину Сосо летал часто и возвращался всегда с изрядным багажом.

В столице Иосиф устроился неплохо. Перепробовав много работ и ни на одной из них

подолгу не задерживаясь, денежку он имел, тем не менее, всегда. И не плохую. Но вот играть

на деньги – не любил принципиально, ссылаясь на некий богатый жизненный опыт. Поэтому

расписывали пулю обычно на анекдоты или житейские байки на общую потеху. Так Вадик и

услышал одну занимательную историю из жизни московского «вечного студента», к случаю

вспомнившуюся ему сегодня…

Была зима. Снежная и довольно холодная даже по меркам средней полосы России. А

горячий, южный человек Сосо в ту пору подрабатывал ночным сторожем. В зоопарке.

Зарплату там платили приличную, режимом особо не жали, – «крепкий хозяйственник»

градоначальник ко всяким зверюшкам вообще, и к зоосадовским, в частности, благоволил.

Обходядя свое заведование, Сосо опорожнил наполовину заветную фляжку любимого

коньяка «Греми» и начал подумывать, где бы устроиться покимарить, поскольку в сторожке,

как на грех, его коллега решил уединиться с кем-то из запорхнувших на огонек

представительниц прекрасного пола – сегодня была его очередь. Оставшиеся варианты не

сильно нравились. У кошек – воняет. У обезьян – шумно что днем, что ночью. В любимом

аквариуме – профилактика, как бы не побить там колбы всякие и прочие стекла… Так

нелегкая и занесла Сосо в серпентарий. К змеям. А что? Тепло, тихо. Диванчик даже есть

кожаный, надежный, середины прошлого века…

Одним словом, устроился он вполне сносно. Допил вторую половину живительного

напитка, свет везде притушил, только лампочки подсветки в вольерах горят, да и залег на

боковую.

Сколько ему удалось поспать – история о том умалчивает. Той ночью вдруг приснилась

Сосо старушенция из заслуженных зоопарковских ветеранов, с ее рассказом о пропавшем без

вести пару лет назад здоровенном щитоморднике. И «испарилась» сия гадючина как раз из

дальнего вольера в этом зале…

Проснулся наш бедняга в холодном поту, окруженный со всех сторон шипящими

эфами, гюрзами, гремучниками, кобрами и прочими смертельно ядовитыми гадами. Причем

накативший страх был такой силы, что буквально парализовал его так, что ни рукой

пошевелить, ни голову повернуть. А шипение-то и вправду доносилось со всех сторон не

шуточное: кто знает, что в эту ночь побеспокоило зубастых чешуйчатых, может быть