Читаем 31 августа полностью

Рано утром ее разбудил шум воды и хлопанье дверей — для гостиниц "со всеми удобствами" вполне характерные звуки. Ей нужно многое сделать в этот понедельник. По порядку: найти лейкопластырь в аптеке и кого-нибудь, кто посмотрел бы ее порезанный палец, купить во что переодеться с головы до ног, выбрать в каком-нибудь другом пригороде место для ночлега, прочитать пару газет, для того, разумеется, чтобы следить за ходом событий, а также ради объявлений. Потому что надо найти работу.

Особой спешки не было, но она все же подсчитала свои расходы. Ночевка в отелях по двести франков, хоть сколько-то на еду — за день получается по меньшей мере двести пятьдесят франков, то есть десяти тысяч ей хватит на сорок дней. Еще одежда, непредвиденные расходы, без которых не обойдется; и еще плата за квартиру, вдруг вспомнила Лу, надевая туфли. Плата за квартиру в Вирофле, мне надо заплатить за нее в начале октября, если я не хочу, чтобы в агентстве подумали, будто я исчезла, испарилась, уехала тайком; после двух телефонных звонков в пустоту и одного неотвеченного письма они разорвут мой арендный договор, выставят во двор мебель и все мое барахло, а значит, весь квартал узнает, что я куда-то пропала. Четыре тысячи франков за квартиру придется внести через несколько дней: остается всего месяц финансового благополучия. Месяц, иначе говоря — только-только, чтобы найти работу.

В восемь часов открыты были только аптеки, булочные и кафе. Службы первой необходимости, сказала себе Лу. Она показала палец седеющему аптекарю, и, естественно:

— Как это вас угораздило? — спросил фармацевт, промывая рану и не особенно церемонясь.

— Ножом, — сказала Лу, — я чистила каштаны.

Аптекарь нахмурил брови:

— Каштаны, в сентябре?

— Корсиканские каштаны, они рано появляются, — сказала Лу, с благодарностью думая, что в жизни предостаточно несуразностей.

Она вышла из аптеки с упаковкой перевязочных средств и адресом ближайшего магазина "Монопри", в Вильжюифе, чувствуя спиной упорный и недоверчивый взгляд, словно ожог между лопатками. Лу всегда предпочитала покупать одежду в больших магазинах, а не в маленьких модных лавках с неизбежным возгласом единственной продавщицы: "На вас сидит просто идеально!" Но до открытия магазинов, больших или маленьких, у нее достаточно времени, эти службы второй необходимости открываются не раньше девяти, даже половины десятого. Она купила "Паризьен" в киоске на улице Генерала Леклерка и устроилась в дальнем зале соседнего кафе, на вывеске коего значилось имя того же прославленного вояки.

Ей потребовалось немало мужества, чтобы открыть газету. Она вдруг поняла, что в телевизионных новостях редко говорят о преступлениях и самоубийствах. Либо потому, что полиция не разрешает снимать, либо потому, что пресса считает это своим исключительным правом: о подобных происшествиях, утверждает она, лучше читать на бумаге, чем видеть их на экране. Короче, тому, что не удостоилось внимания Первого или Второго канала, "Паризьен" вполне мог посвятить полполосы.

Лу теперь безумно боялась газет. Но она удвоила свою решимость и открыла сразу страницу "Происшествия". Там сообщали о похоронах Анри Поля в Лорьяне, о денежных растратах Ксавье Дюгуэна в Эсонне, о потушенном уже почти год назад пожаре в тоннеле под Ла-Маншем. И ничего о собственно парижских происшествиях. На четырнадцатой странице одна колонка была посвящена трем убийствам и нескольким насильственным смертям. Преподаватель английского языка двадцати восьми лет был найден мертвым с многочисленными ножевыми ранениями у себя дома, в Кулёвре (Алье). На мужчину и женщину, возвращавшихся к себе в Мез (Эро), напали один или два мотоциклиста. В наши времена уже небезопасно находиться дома или возвращаться домой, автоматически отметила Лу. Альпинист сорвался с высоты пятьсот метров в горном массиве Экрен. Вооруженный огнестрельным оружием безумец окопался в своем доме в Сен-Манде с утра пятницы. Утро пятницы, произнесла про себя Лу, я как раз выходила из своей квар…

При виде официанта она вздрогнула от неожиданности. Должно быть, он уже секунд пятнадцать-двадцать наблюдал за ней, она же с головой погрузилась в описание этих жутких событий и не слышала ничего вокруг.

— Мне кофе со сливками и круассан, — сказала Лу, раздумывая, сможет ли она когда-нибудь произносить эти невинные слова, не умирая со страху.

Она вернулась к хронике происшествий, перечитала страницу, перешла к разделу "Город" и рубрике "Кварталы Парижа". О чем тут только не писали, но ни слова о… нет, прервала себя Лу, я не скажу "о том, что меня интересует". Скорее "о том, что не интересует меня совершенно". Об истории, похожей на кино, да, именно, что-то подобное я видела в кино, уж и не помню когда.

Ее путь лежал в сторону Вильжюифа. Кофе и круассан она проглотила в минуту, у нее даже не было времени пробежать глазами объявления о вакансиях. Теперь, сказала она себе, все в моей жизни зависит от случая. Нет, поправилась она, случай занимает в ней ровно такое же место, как и в прошлом году. Изменилось лишь то, что сейчас решаешь не ты, а он.